Кельтика
Шрифт:
– Кстати, – произнес я вслух, – это был не сон.
– Не сон?
– Это был голос. Мой голос. Я звал тебя, а Арго тебя оживил… – Я с тоской вспомнил корабль, все еще стоящий на озере. – Арго погиб, спасая тебя. Его корпус совсем плох. Но мы могли бы отремонтировать его, мы могли бы вдохнуть в него жизнь.
Ясон смотрел на меня пустыми глазами, словно ребенок, пытающийся понять что-то сложное. Вся его мудрость, сообразительность испарились: его сон и реальность сказанного мною переплелись в его сознании.
– Мои сыновья мертвы. Медея отрубила им головы прямо у меня на глазах…
– Я все знаю, я там был, помнишь? Это был мой последний день с тобой. Я думал
– О чем ты говоришь? – переспросил мой друг еле слышно. – Антиох, о чем ты говоришь?
– Наверное, лучше показать, Ясон.
– Показать что?
– Как нас всех провели.
Я надеялся, что мне удастся вызвать видение. Я давно ждал этого момента и готовился к нему. Конечно, это отнимет у меня частичку моей молодости, но ведь это мой старинный друг, который однажды спас мне жизнь, когда мои способности подвели меня. Того, что они с Медеей сделали друг с другом, нельзя ни понять, ни простить. Видимо, поэтому я покинул его тогда, много лет назад. Но сейчас, когда я узнал правду, я страстно желал восстановить истину и рассказать Ясону, как все было на самом деле. Не беда, что я состарюсь на несколько дней, зато Ясон поймет, что понапрасну скорбел по сыновьям. Примерно так я думал.
Я был слишком молод тогда, чтобы предвидеть последствия подобных действий, не предполагал, что может сделать с человеком знание.
– Куда мы идем? – спросил он.
– Одевайся потеплее. Промой глаза и отправляйся за мной в лес!
Ниив было любопытно, что же я затеваю, поэтому она настаивала на том, чтобы я взял ее с собой побродить по лесу. Юхан тоже пошел. Молодой шаман, который помогал мне в подготовке к погружению, тоже пошел, он хотел наблюдать за ритуалом жертвоприношения, когда мы выберем подходящее место. Он не очень верил, что у меня получится, но в случае удачи он бы повысил свое мастерство.
За время, что я провел у озера, мне удалось немало узнать о раятуках, деревянных тотемах этих мест. В прошлом я встречался с ними всеми в разное время, но только четверо из них были моими друзьями. Плохо, что дружили мы очень уж давно! Я-то сохранил внешность и образ мыслей молодого человека, память верно служила мне. Но Время – враг подробностей и достоверности.
Эти друзья, а сейчас идолы, были могущественными магами и предсказателями, каждый из них специализировался в своей области. Сейчас мне мог бы помочь Скоген, Тень лесов забвения. Возможно, удастся уговорить его, чтобы он представил нашим взорам былую трагедию в Иолке во всей ее кровавой жестокости.
Витая арка из орехового дерева украшала вход в святилище Скогена. В конце прохода мы наткнулись на стену из грубого камня, в стене были устроены ниши, в которых хранились резные кости и черепа животных. Наш гид-шаман положил в нишу что-то завернутое в ткань, мы обошли стену и оказались в лесу. В середине круга, образованного несколькими рядами деревянных столбов, стояло каменное изваяние. Тени от четырех факелов создавали причудливые узоры.
Камень был в два раза выше меня, на нем были вырезаны замысловатые фигуры, изображающие сцены из прошлого. На нас смотрело грубое лицо, обрамленное листьями вместо волос. Эти глаза могли видеть тени прошлого, я заметил интерес к Ясону в его глазах.
Нас довольно долго продержали за пределами круга. Все это время мы повторяли несложное заклинание и дышали дымом костра, расположенного рядом. Наш шаман исполнил ритуальную песнь, к которой часто прибегают в северных землях,
– Вы очень его интересуете. Он спрашивает, чего вы хотите.
Мы с Ясоном вошли в круг и, подняв головы, посмотрели в лицо Скогена. Неистовый бой барабана, чересчур громкий, перешел в ритмичную дробь, от которой, казалось, сотрясается весь лес. У меня от дыма закружилась голова. Деревья завертелись перед глазами, только Скоген стоял неподвижно. Мы вошли в транс – состояние, вызываемое несложными заклинаниями шаманов. По моей подсказке Ясон заговорил, его голос звучал, требовательно и решительно:
– Хочу видеть смерть моих сыновей. Покажи мне. – При этих словах лицо его исказила боль, я отчетливо это видел.
Еще некоторое время гремел барабан и вдруг смолк, стало совсем тихо.
Я вглядывался в большие каменные глаза идола.
И вот услышал топот ног, треск горящего дерева, крики детей и звон металлических клинков… Ясон вскричал:
– О боги! Я помню этот запах крови и горящих листьев! Ведьма здесь!
Роща начала как бы сворачиваться, странный огонь слепил глаза…
Мы пробивались к дворцу, только семеро из нас добрались до него, ворвались внутрь и штурмовали залы и лестницы, а в самом сердце цитадели я увидел сверхъестественный огонь и заколебался. Но не успел я и слово сказать – Ясон прорвался сквозь огненную преграду. Мне ничего не оставалось, как только следовать за ним по пятам. Скользя по гладко отполированному мраморному полу, мы приближались к покоям Медеи. Остальные аргонавты, те, кто выжил в предыдущих схватках, прорвались сквозь пламя за нами. Они прикрывали лица от огня своими круглыми щитами и держали наготове мечи.
А потом все происходило с такой сумасшедшей скоростью, что у меня остались лишь обрывки воспоминаний до того страшного момента, свидетелями которого мы вскоре стали.
– Антиох! – предупредил меня Ясон. – Берегись слева!
Я вовремя увернулся от копья, брошенного одним из стражников Медеи. Оно лишь скользнуло по моей руке, а бросивший его воин наткнулся на мой меч. Падая, он задел меня своим шлемом в виде черепа барана, а это плохой знак. Ясон и остальные уже неслись по сужающемуся коридору с синими стенами, преследуя убегающую женщину и мальчиков, которых она тащила за собой. Я бросился вслед за товарищами, а нарисованные на стенах вдоль коридора золотые бараны провожали меня темными, злобными глазами. Мальчики кричали, они были испуганы и сбиты с толку происходящим.
Шеренга воинов, легко вооруженных и с широкими щитами, преградила нам путь. Ясон бросился на них, он сражался с неистовством, скорее присущим племенам кельтов на западе. Мы прорвались, раскидав мрачных стражников. Тисамин и Кастор остались добивать их.
Медея сбежала в Святилище Быка, а когда Ясон подвел нас к бронзовой решетке, которую закрыла за собой доведенная до отчаяния Медея, мы поняли, что совершили ошибку.
У нас за спиной опустилась огромная каменная глыба и закрыла нам путь к отступлению, а перед нами на фоне огромного изваяния быка стояла торжествующая теперь Медея. Изваяние вдруг раздвинулось, а в проеме оказалась дверь. За дверью Медею ожидали колесница и шестеро всадников, кони проявляли нетерпение и шарахались от всадников, когда те пытались их успокоить. Я узнал вооруженного возничего, это был Кретант, наперсник и советник Медеи, которого она привезла из своих родных краев.