Кендермор
Шрифт:
— Но мы сможем посмотреть на нее в действии уже завтра. А сейчас отправимся ко мне домой, отобедаем и хорошенько отдохнем перед завтрашними праздниками.
Сказав так, барон Кракольд подал сигнал своей свите двигаться. Тассельхофф неохотно последовал за ними; Вудроу молчаливо волочился в хвосте. А позади шествие замыкала не на шутку призадумавшаяся Гизелла. Обстоятельства предоставляли столько возможностей, и было бы глупо ими не воспользоваться! Овражные гномы наступали соседям на пятки, но стремились двигаться по ее
Они шли и шли по узким, безукоризненно чистым улочкам Росслогивена, пока у Таса не возникло чувство, что они побывали в каждом городском проулке. Когда он собрался было объявить во всеуслышание, что они, наверное, заблудились, процессия вышла на открытое место, на котором возвышался один-единственный дом и несколько хозяйственных построек. Палисадник, как и всякий другой палисадник в Росслогивене, больше напоминал заботливо ухоженный сад, где низкие цветущие кусты укрывались под сенью деревьев с причудливо сформированными кронами. Кроме того, в палисаднике барона был еще круглый фонтан, со всех сторон окруженный массивными каменными скамейками.
Фундамент дома был сложен из гигантских гранитных глыб, отполированных так, чтобы скрыть природный оттенок камня. Верхние этажи возводились уже из привычного для гномов красного кирпича. Элегантные белые шпили пронзали крышу пятого этажа, хотя в целом постройка по высоте не превышала трехэтажное человеческое здание. Последние отблески дневного света походя касались разноцветных оконных стекол и задерживались на них куда охотнее, чем на обычном промасленном пергаменте. Цветочные горшки выстроились в линию на каждом окне. Слуги в белых передниках суетливо закрывали ставни на первом этаже.
Барон откинул голову и подбоченился.
— Мой дом, — просто сказал он. Широким жестом он обвел рукой опрятный сад и обращаясь к каждому персонально, поклонился и произнес: "Добро пожаловать". А потом на его лице появилось крайнее удивление:
— Кажется, ваши бедно одетые друзья куда-то подевались…
Поглощенные представшим перед ними зрелищем, Вудроу и Тас заглянули за спину Гизелле и впервые заметили, что за ними больше не плетутся овражные гномы. Никто особенно не встревожился, за исключением барона, который, по-видимому, относился к агарам чересчур непредвзято.
Тем не менее, вопреки своему желанию, он решил, что лучше уж пускай разгуливают по поселку, чем праздно шатаются по коридорам его собственного жилища.
— Не беспокойтесь, — туманно заметила Гизелла, — я уверена, они в конечном итоге вернутся сюда. Хотя могут и не вернуться…
Внимание Вудроу снова привлек дом.
— Я никогда еще не видел таких высоких строений, — заикаясь, произнес он. — Вот те три здания в Утехе были настоящим чудом, а теперь еще это… Его случайно не с помощью магии возводили?
— Да нет, — рассмеялся барон, — обычные камень, дерево и кирпич. Хотя, конечно, к строительству приложили руки гномы.
В
— А теперь, — продолжал он, направляясь к двери, — если вы снимете вещи с лошадей, мои люди уведут животных на ночь в стойла.
Вудроу поспешно скинул со спин коней два узла, один с одеждой, которую Гизелле удалось спасти из повозки, а другой — с немногочисленными пожитками, принадлежащими ему и Тассельхоффу. Несколько слуг барона увели лошадей куда то за угол дома.
— Госпожа Хорнслагер, — сказал Вудроу, пропуская ее вперед.
— Благодарю, — ответила Гизелла, с притворной скромностью захлопав ресницами перед бароном, когда неспешно входила в дверь.
Уже внутри барон отдал слугам распоряжение проводить троих уставших посетителей вверх по подметенной винтовой лестнице в подготовленные комнаты на третьем этаже.
— Ужинать будем через час, — объявил он, после чего исчез в двери за лестницей.
— Ребятки, мне начинает казаться, будто я снова дома. в Кендерморе, — выпалил Тас, взлетая по ступенькам за хмурым слугой. Тот вопросительно приподнял брови.
— Все двери и дверные ручки на нужной высоте, — объяснил кендер и тут же ткнул пальцем в замысловатую резную розу на перилах. — Симпатичная, хотя мой друг Флинт добавил бы еще несколько деталей, и ты мог бы поклясться, что на лепестках этой розы дрожат капельки воды. Он — самый лучший резчик по дереву.
— Тише ты! — зашикала в его сторону Гизелла, боясь, что барон может подслушать критику Таса.
На верху второго лестничного пролета одетый в ливрею слуга повел их по длинному коридору с многочисленными дверями. Начиная с первой двери справа, он "выдал" по комнате Гизелле, Тассельхоффу и Вудроу.
— Пока мы здесь, возлагаю ответственность за Непоседу на тебя, Вудроу, — пропела Гизелла, прежде чем исчезнуть за дверью.
— Хорошо, мэм, и не беспокойтесь, — ответил он.
Но оба — и юноша, и кендер — были тотчас же забыты, когда ее острые гномьи глаза разглядели в центре комнаты медную бадью. Две гномские девушки в серых муслиновых платьях переливали воду из простенького, но непомерного деревянного бака в чисто вымытый медный таз. Из ее горла вырвалось удовлетворенное мурлыканье, и она влетела в комнату, на ходу сбрасывая с себя замусоленную одежду.
Жажда приключений вела Тассельхоффа от комнаты к комнате. Он побывал и в своей на третьем этаже и подумывал над тем, а не направиться ли для разнообразия на какой-нибудь другой этаж, когда почувствовал, что его плечо сжала сильная рука. Тас взвился, готовый наброситься на подкравшегося сзади незнакомца с кулаками. Но взгляд натолкнулся на жидкие белые волосы.
Лицо кендера покраснело; можно сказать, он разозлился не на шутку.
— Не подкрадывайся к людям, как ты только что сделал, Вудроу. Ты же мог меня испугать!