Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

– Ты так и будешь барахтаться в грязи, как червяк, или сподобишься подняться на ноги?
– поинтересовался непринужденно он, как будто они находились в Дубраве, где царил мир и покой, а не в Дубках, охваченных пламенем и сражением.

– Я... Я...
– заикаясь и пытаясь оправдаться, промямлила Ребекка.

– Вставай! И дерись за свою жизнь!
– сурово молвил толстяк, протягивая ладонь.
– Не вечно же мне защищать тебя, соломинка!

Златовласка, секунду помедлив, все же схватила за лапу тролля. Тот, одним рывком поднял ее на ноги. Вид у девчонки был крайне отвратный. Измазанная

кровью, перепачканная землей, зареванная, она вызывала жалость. В таком обличье, ей бы в Недровых путях обитать, а не под ярким солнцем Мендарва, а точнее, под алыми отблесками пожара, что был готов, через пару часов, доесть последние хижины деревушки.

– Держи!
– протянул коротышка посох златовласке.
– Бейся за себя! До последнего! Одержим верх, я обещаю, что демоница тебя не тронет.

– Я... Я не знаю... Я не умею... Не могу...

Науро грозно щелкнул клыками.

– Можешь! Глупо зарываться в землю, в надежде, что тебя не найдут или стремиться уйти невредимой от толпы умалишенных! Сражайся, пока есть силы, сражайся, пока Темноликая не обрезала все нити, сражайся за смерть друзей и за жизнь родных! Прекрати реветь и сетовать на судьбу! Сражайся, соломинка, иначе, мы все умрем!
– воскликнул он, ткнув посохом в подбородок девушки.

То ли Ребекка испугалась гнева эльфа, то ли он и в правду вселил в нее храбрость, но она взяла, незнакомое доселе, оружие двумя дрожащими руками. Ладони неприятно покалывало, словно кожа прикоснулась к стеблям крапивы. Но выпустить посох, она не осмелилась.

– Бей этих мерзавцев, как сможешь, но остерегайся стрел, хлыстов и клинков!
– довольно ухмыльнулся толстяк и вытащил из-за пояса короткий кинжал. Он, в два прыжка, оказался рядом с Таборой, окруженной храмовниками. К братьям Вечного света присоединились паладины с тяжелыми аритовыми мечами, лезвия которых походили на острые зубья пилы.

– Ты совсем ополоумел, Науро, - прошипела демонесса, увидев эльфа рядом с собой. Несмотря на ожесточенный бой, мимо ее внимания не прошел несуразный поступок напарника, решившего вручить оружие дочке Лангренов.

– Девичьи перепалки - не моя забота. Когда выберемся из этой передряги, ты вежливо попросишь соломинку отдать то, что тебе так необходимо. А сейчас лишние руки, жезлы и мечи нам совсем не помешают.

– Да она, скорее помрет, чем отобьется от кого-нибудь!
– процедила демоница.

– Милочка, конечно у нее нет такого богатого жизненного опыта, как у тебя, но вряд ли она настолько безнадежна! Не суди по первому впечатлению, - ехидно заключил Науро и взглядом указал в сторону златовласки, которая, хоть и не дралась, но не подпускала никого к себе. Правда, два копейщика - не в счет.

– Я тебя однажды придушу, - молвила демонесса, и ее губы тронула легкая улыбка. Этот мохнатый толстяк, все же странный, но хитроумный союзник.

– Я согласен, - оскалился в ответ Науро.
– А сейчас хватит болтать понапрасну - время веселиться!
– с этими словами Мрачный эльф прыгнул вперед, перекатился два раза и, заскользив по земле, пропитанной кровью, оказался у ног одного из паладинов, который, стремился добраться до демонессы, через ряд стражи и послушников.

Невзирая на то, что грузный воин, подобно

раковине был запечатан в латы из арита, коротышке удалось найти зазор между пластинами, возле щиколотки, и полоснуть кинжалом. Паладин взревел от боли и, осев на одно колено, с яростью опустил тяжелый меч на эльфа. Но тот был проворнее, он юркой ящеркой увернулся от удара и уже кружил в танце с одним из стражников, стремясь, у вояки выбить меч и ткнуть коротким кортиком в бок, хотя сгорал от желания выбить сопернику глаз.

Артур, на плечо которого, опирался аскалионец, не переставал удивляться, как тот, без труда находит путь в кромешной тьме гари, окутавшей Дубраву. Маг предупреждал, где поваленное дерево, где круто сворачивает тропа, а где торчат коварные и цепкие корни.

– Вы еле на ногах стоите, как же вы собираетесь незаметно проскользнуть в Дубки?
– с беспокойством поинтересовался он у незнакомца.

– Мне не нужно быть незаметным. Доберемся до деревни, я приму снадобья и... В течении часа, у меня будет достаточно сил, дабы противостоять кому-либо, - тихо произнес он.
– Осторожно, кустарник терновника справа.

Артур сделал шаг в сторону. Шипы лишь слегка зацепили шерстяную ткань кафтана, но не нанесли серьезного урона и не застопорили путешествие.

– Но, храмовники...

– Вы прожили шестнадцать лет здесь, и никто ни разу даже не догадался, что ваши дети, да и жена нелюди. Может и мне так повезет, - горько усмехнулся аскалионец.

Артур остановился. Никому не было известно о его с Аэлтэ тайне, как же магу удалось разнюхать про нее, находясь вдали от Мендарва, закрытого для чародеев?

– Прошу, не останавливайтесь, - взмолился волшебник.
– Я не в силах ответить вам, откуда мне ведом ваш секрет. Скажем, кое-кто мне шепнул, что ваша супруга дриада. Соответственно, ваши отпрыски, переняли часть ее.

Фермер, нахмурившись, продолжил путь.

Еще, будучи юношей, и живя в небольшом рыбацком поселении на берегу бескрайнего озера Арбора, он частенько наведывался в Дрит. Там он, исподтишка, наблюдал за грациозными и ловкими женщинами, что строили дома в высоких кронах вековых древ и передвигались по ветвям, словно паря в воздухе.

Именно в Дрите он повстречал Аэлтэ и с первого взгляда полюбил. Мало кому из людей удавалось избежать такой участи. Сестры леса могли завоевать сердце даже короля, а что говорить о безродном рыбаке. К удивлению, дриада согласилась стать его женой, но при двух условиях. Первое, они должны будут перебраться в страну людей. Второе, у нее была новорожденная дочь, которую Артур обязан был усыновить и принять, как родное дитя.

Молодой Лангрен, ради возлюбленной, был готов на любые жертвы. Он покинул семью, перебрался в Мендарв, где ежедневно ему приходилось переживать за супругу и детей. Напрасно Аэлтэ уверяла его, что в этом государстве им ничто не угрожает. Бывший рыбак, а ныне фермер, постоянно тревожился за родных.

Но каковы не были страхи Артура, шестнадцать лет они все же прожили в мире и покое. Неприятности, пусть и небольшие, начались после ухода Аэлтэ. Отпуская ее в грозу, он чувствовал, что возможно, он видит любимую в последний раз. Противоречить ее решению он не мог, осознавая, что стоит на кону.