Кхаа Тэ
Шрифт:
Пожелавшие не вступать в бой сельчане, их дети и несколько только что подоспевших стражников, с ужасом глядели на демонессу в лохмотьях и ранах, мохнатого карлика с острыми нижними клыками да рыжей шевелюрой, чужака в плаще с низко натянутым капюшоном и на Ребекку, опирающуюся на раскаленный посох.
– Я не ведьма...
– внезапно устало прошептала девочка, оглядев толпу, которая, словно в рот воды набрала.
– Конечно же, нет, - раздался вкрадчивый мужской голос. Люди медленно расступались, пропуская кого-то вперед.
Человек в темной мантии, с длинной бородой и волосами цвета серебра, вышел вперед.
Верховный жрец - собственной персоной! Величественный, тщеславный, невозмутимый, он надменно одарил взором демонессу, которая в ответ зашипела разгневанной пумой, эльфа с хитрой гримасой, призрака, под плащом которого, наверняка прятался обычный человек и дочь дриады, сосредоточенно разглядывающую землю.
– Ты не ведьма, нет, ты просто нелюдь, устроивший резню и спаливший деревню, которая так гостеприимно приняла твою семью и тебя! Хороша благодарность!
– усмехнулся капеллан.
Ребекка почувствовала, что кисть незнакомца, облаченная в перчатку, крепко сжала ее тонкие пальцы, казавшиеся крошечными в его ладони. Незнакомец хранил безмолвие с той самой минуты, как появился.
– Я не ведьма и не нелюдь!
– воскликнула златовласка и подняла гордо голову. Казалось, ее взгляд способен выжечь сердце в груди капеллана.
Девчушка была вся вымазана в чем-то и совершенно не походила на светлую и приветливую простушку с копной золотых волос. Вряд ли сейчас кто-то мог бы признать в ней прежнюю Ребекку. Но Псилону, не видевшему ее доселе, этого и ни надобно было. Он узнал эти глаза цвета Мальковского леса, и на его лице появилось выражение недоумения.
– Быть того не может...
– прохрипел он.
Табора, сжимающая окровавленные кинжалы в руках, и жаждущая метнуть их в капеллана, но лишенная этого из-за собственной неосмотрительности, кипела от гнева. От нее не укрылся ошарашенный взгляд бывшего магистра. Демонесса с интересом оглядела Ребекку, что стояла в профиль. Вначале, на ее, обагренном кровью лице, появилась еле заметная улыбка, затем с губ сорвался тихий смешок, а через мгновение, она расхохоталась, схватившись одной рукой за живот.
Жители Дубков напуганные, растерянные и ждущие от Верховного жреца чуда, например, сожжение нелюдей Вечным огнем, тихо зароптали, переглядываясь.
– Милая, ты в порядке, - осторожно поинтересовался эльф. Не понимая, чему удивился бородатый храмовник, и что рассмешило Табору.
– Да, - утирая выступившие от смеха слезы, выдавила из себя демоница - Мы идиоты, Науро! Мы все здесь - идиоты!
Коротышка задергал ушами. Ребекка непонимающе взглянула на демонессу, которая пыталась унять смех. И лишь аскалионец, остался неподвижен и молчалив.
Желваки заиграли на лице Псилона, а на переносице появилась глубокая складка. Он осторожно прикоснулся к мешочку на поясе и сорвал его. Никто не смел, его называть глупцом! Хотя одному магу, все же удалось его облапошить! И это спустя столько лет!
– Принести подарок для девчонки!
– крикнул он кому-то в толпе.
– Ни одно существо Мрака не смеет богохульствовать против наместников Создателя и Тарумона Милосердного!
– прорычал он.
– Я очищу это землю от эльфийских
– Тогда начни с меня, старик, если остались силы в твоем немощном теле!
– наконец, прервал обед молчания аскалионец, откидывая капюшон.
Толпа ахнула, но никто не двинулся с места. Любопытство переборола страх. Когда это еще в Мендарве можно было лицезреть двух демонов сразу? Один, правда был без рожек, но шрам на пол лица и черные, словно бездна, без белков глаза, внушали благоговейный ужас и интерес.
– Солнце мое, а этот парнишка не твой родственник, случаем?
– обратился к напарнице эльф, и только в эту секунду заметил, что демоница уже не смеется, а корчится от боли на земле. Изо рта шла кровавая пена, и кожа приобрела угольный цвет.
Науро с ненавистью взглянул на жреца, который, не обращая внимания ни на аскалионца, ни на эльфа, со злорадством сжигал прядь волос в изумрудном огне, что полыхал прямо в его ладони.
– А ну прекрати!
– взвизгнул коротышка, яростно подпрыгнув на месте.
– Не смей, ее трогать, иначе... Брок пойдет войной на Мендарв! Я, со своим народом, уничтожу каждый камень, каждый храм, каждую разумную тварь, что хотя бы однажды помыслила худо о нелюдях!
Ноэл, не дожидаясь пока его дальняя родственница испустит дух, незаметно растворившись во тьме, внезапно появился позади капеллана. Лезвие меча плотно прижалось к горлу Псилона, угрожая перерезать в любую секунду. Не ожидавший такого поворота, жрец, в испуге, выронил тлеющий локон.
Науро, громко рыча, подскочил к обгоревшей пряди, и, взяв ее бережно в лапу, запрятал во внутренний карман жилета. Он просверлил взглядам, побледневшего храмовника, затем благодарно кивнув аскалионцу, и воротился к демонессе, которая, хоть уже и не билась в судорогах, но выглядела удручающе. Пришло время для экстренных мер.
Науро нежно пригладил потускневшие волосы Таборы, и осторожно вытер кровь с уст.
– Прости, соломинка, - обратился он к Ребекке.
– Орнамент полотна изменился. Я исполнил долг перед Найгари. Теперь, справляйся сама. А мне нужно помочь моей дорогой подруге, которая станет добычей Дероды, если я буду бездействовать. Тяжко жить на свете, когда в приятелях числится один всего лишь друг - толстый Мрачный эльф, - с этими словами коротышка достал что-то из кармана и со всей силы ударил оземь.
Рыжие блики сплелись со светящимися белыми волокнами и породили яркую вспышку. Мерцающий овал, пламенем охватил парочку, и через миг, от эльфа и демонессы не осталось и следа. Вместо двух безумных бойцов, что доблестно сражались с врагами в Мендарве, на земле, испившей вдоволь крови, лежал серый неприглядный камушек.
Столпившийся народ, Ребекка и аскалионец на краткое мгновение опешили, стремясь осознать случившееся. Минутное замешательство, постигшее окружающих, предоставило шанс коварному капеллану. Улучив момент, Псилон высек из пальцев зеленое пламя и бросил сноп искр чародею в лицо. Жрецу удалось извернуться. Тонкое лезвие слегка оцарапало подбородок, срезав часть длинной бороды. Пустяковое ранение и потеря волосяного покрова - эта ничтожная плата за спасение! К счастью, глава ордена ведал, что меч аскалионца не предназначался для колдунов. Сложись все иначе, даже мельчайшая царапина могла оказаться для бывшего магистра смертельной.