Киборг и чародеи

Уотт-Эванс Лоуренс

Когда стук копыт совсем стих, Слант сел и потянулся за башмаками. Это привлекло его внимание к ногам: они все еще ныли. Однако он натянул башмак — и тут же поморщился, попытавшись наступить на ногу. Со вторым башмаком было не лучше.

Еще несколько минут киборг просидел на куче из листьев, надеясь, что неприятное ощущение пройдет. Оно не прошло, и Слант спросил себя, действительно ли он хочет идти дальше.

Нет, идти ему совсем не хотелось, но как иначе попасть в Тейшу — или хотя бы куда-нибудь еще?

Может быть, стоит осесть в первом же селении, которое согласится принять его? Тейша

все еще на расстоянии почти в половину континента. Что в ней такого, чтобы тащиться в такую даль?

Основным доводом оставался термозаряд в его голове. Даже если ему никогда не удастся запустить двигатель и, следовательно, компьютер, его не больно-то привлекала перспектива прожить всю жизнь с бомбой в черепе. И потом, не стоило сбрасывать со счетов возможность как-то помочь тейшанам и загладить причиненное им зло. Он действительно хочет попасть в Тейшу.

Тут Слант вспомнил стук копыт на дороге и подумал: нужнее всего в его дальнем путешествии именно лошадь. Может быть, догнать всадника и отобрать скакуна?

Нет, этого он делать не станет. Компьютер больше не принуждает его к убийству, а у него самого нет ни малейшего желания причинять зло, тем более убивать. Он знал — старые привычки держатся долго, — что компьютер без раздумья послал бы его за всадником, и он послушался бы без особого протеста. Так просто выбирать изо всех вариантов наиболее логичный, даже если попираешь при этом чьи-то права.

В настоящее же время он может полагаться только на собственные ноги, и нужно выжать из них все возможное. Встав, киборг собрал пожитки и вышел на дорогу, где, и счастью, обнаружил, что при ходьбе боль чувствуется меньше.

Короткий день быстро шел к концу. Как и накануне, Слант время от времени останавливался передохнуть у обочины. Зная, что ноги со временем привыкнут к дороге и болезненно только начало пути, он не видел особой причины перетруждать их.

Он миновал две развилки, каждый раз выбирая дорогу, ведущую восточнее. Однажды неподалеку от дороги он различил среди деревьев деревянную изгородь, но так и не натолкнулся на жилье. Четырежды ему встречались путники. Один раз это был отряд из трех верховых, направлявшийся на запад, затем его миновали два одиноких всадника и еще один небольшой отряд, направлявшийся на восток. Все путешественники были верхом; кавалькаду, направлявшуюся на восток, сопровождали две большие укрытые холстиной повозки. Путники глядели на него с немалой долей любопытства, но никто не заговорил. Он тоже хранил молчание, предпочитая не привлекать внимания к своей персоне.

Когда заалевшее солнце за его спиной стало опускаться за деревья, он снова остановился на ночлег. Отыскав очередную кучу листьев, он даже не позаботился уйти подальше от обочины дороги. Каждый, кого он до сих пор встречал, если и не был настроен дружелюбно, то и враждебности не проявлял.

А потому пробуждение на рассвете от покалывания в бок мечом оказалось особенно неприятным сюрпризом.

Как всегда, он собрался, еще не открыв глаза, и сквозь приоткрытые веки увидел огромного бородача с длинными висячими усами. За ним были еще двое верхом, третья лошадь стояла без всадника.

Ситуация была не из чрезвычайных, и Слант не стал передавать контроль над ней коммандос, живущему в нем.

— Что

тебе нужно? — только и спросил он.

— А что у тебя есть? — человек с мечом ухмыльнулся, и усы его при этом дернулись вверх.

— Ничего ценного.

— Не верю.

— Это правда тем не менее.

— Мы сами в этом убедимся — и мне, в сущности, все равно, ты ли мне поможешь, или я обыщу труп. Трупы обычно тяжелы и неудобны, зато не спорят.

— Ты меня убьешь, если я откажусь?

— Вот именно, — и бандит в подтверждение своих слов снова ткнул его мечом.

Тут Слант позволил коммандос взять ситуацию под контроль. Тело его откатилось в сторону, подальше от бандита и его меча. К тому времени, когда он завершил кувырок, пистолет уже оказался у него в руке, и, не успел его противник опомниться, он дважды выстрелил.

Эта пушка была ему непривычна, и в первый раз киборг промахнулся, зато вторая пуля задела одного из всадников. Прицелившись несколько ниже, он попал человеку в горло, заставив его откинуться назад, захлебываясь собственной кровью. Третий бандит натянул поводья и схватился за плечо, но каким-то образом ему удалось удержаться в седле. Он не делал никаких угрожающих движений, потому остался в живых.

Заржав, лошади вскинули головы, но не сбежали. Они, очевидно, давно привыкли к грубым звукам, вроде звона металла и криков боли.

Двигаясь чисто автоматически, Слант выдернул из пушки пустую обойму и, отбросив ее в сторону, зарядил следующую. Со снарком в руке он осторожно приблизился к поверженному бандиту и, придавив ногой к земле его руки, внимательно осмотрел, время от времени бросая угрожающие взгляды в сторону второго.

Для раненого не оставалось уже никакой надежды. Пройдя сквозь горло, пуля застряла в позвоночнике. Он был еще в сознании, но с каждой минутой терял все больше крови, и без немедленной госпитализации — но о какой больнице могла идти речь на этой отсталой планете! — у него не было ни единого шанса выжить. Его широко открытые глаза застыли, уставившись в одну точку, при каждом вздохе изо рта выливалась тонкая струйка крови.

Слант отошел прочь. Бородачу нельзя было помочь ничем, разве что прикончить его поскорее, а киборгу еще предстояло позаботиться об остальных.

Он повернулся к лошадям. Человек, застывший в седле, продолжал во все глаза глядеть на него, держась за плечо, и Слант приказал:

— Не двигайся. Стой, где стоишь, и я тебя не трону.

Человек кивнул, и Слант, по-прежнему не спуская с него глаз, обошел лошадей и направился к месту, где упал второй.

К нему судьба оказалась более благосклонной — пуля попала в сердце.

Слант вырвал вожжи из его рук, потом огляделся. Никаких признаков подкрепления, битва окончена. Держа снарк в руке, он обернулся к оставшемуся в живых и позволил взять верх своему основному "я".

Внимательно изучив своего пленника, Слант не обнаружил в нем ничего необычного. На разбойнике были кожаные бриджи и рубаха без рукавов из грубой ткани. Он был невысок, среднего телосложения, с грязными спутанными волосами и давно не чесаной бородой.

Единственное, что отличало его от какого-нибудь крестьянина, — струйка крови, сочившаяся из-под пальцев и окрашивающая красным ткань.