Кидала
Шрифт:
— Но там же пустырь площадью в тысячу акров! Заинтересуется полиция…
— Что, полиция заинтересуется встречей двоих джентльменов посреди этого пустыря? В десять, Малкольм. Там.
И Мартынов, отключив связь, сунул телефон в карман.
Русская женщина сидела в номере гостиницы «Хилтон» с трубкой в руке вот уже четверть часа.
Полчаса назад она едва подавила в себе желание выброситься из окна. Она уже три раза приняла душ и пересмотрела своим воображением страшные картины. В номер дважды вкатывали тележки с ужином и дважды портье выкатывал нетронутые яства обратно. Нью-Йорк был ей ненавистен. Она смотрела на город с высоты птичьего
Он обещал звонить каждый час, но позвонил только теперь… Он сказал, что любит, что время проводит в жуткой тоске, что осталось совсем немного, что «этот Малкольм куда-то затерялся», что «улицы серы и скучны» и что «он минуты считает до встречи». В принципе, неплохо сказал: подходить к распахнутому окну у нее желания больше не было. И этот невроз куда-то исчез. Пропал так стремительно и бесследно, что захотелось есть и даже отругать портье за столь стремительные выносы тарелок и блюд, покрытых стальными колпаками.
Она сняла с телефона трубку и услышала приветствие портье.
И тут только сообразила, что попросить привезти ужин обратно вряд ли сумеет.
Будь что будет, решила она, привела себя в порядок, накинула на плечо ремень сумочки и вышла из номера, имея твердое желание найти ресторан и выпить кофе.
Но едва нога ее переступила через порог, она увидела мужчину лет сорока на вид, тучного, безразличного к жизни. На нем была форма полицейского Нью-Йорка, включая легендарную фуражку-восьмиклинку, значок блистал, кобура сверкала.
Увидев маневр девушки, он покачал головой и отложил свежий номер Life в сторону.
— Я есть хочу! — закричала ему прямо в лицо Маша, соображая попутно, когда это чувак в рубашке-гавайке под пиджаком от Ponti и с явным уголовным прошлым в глазах сменился у дверей на благопристойного копа.
Имя «Чески» Маша не знала, а потому вряд ли могла догадаться, кто и когда произвел смену караула.
Полицейский что-то залопотал, налегая на «о» и «r», но через минуту догадался, чего хочет женщина. Сняв с пояса рацию, он что-то снова пробормотал, после чего виновато улыбнулся и пригласил Машу зайти обратно в номер.
Ожидания подтвердились. Через десять минут портье вкатил в дверь тележку с парящими блюдами.
Коп успокоился и снова развернул журнал. Однако через минуту снова вскинулся, потому что из дверей опять показалась очаровательная женщина, которую ему было приказано охранять так, как он охранял бы президента Буша.
— What?.. — не понял он обращенной к нему фразы.
— Салат из крабов, говорю, возьми, съешь! У меня аллергия на морепродукты…
Через полчаса после первого разговора и через двадцать минут после второго распечатки бесед Малкольма с человеком по имени Эндрю Мартенсон лежали на столе Генри Чески. Он с интересом прочитал их, свернул вчетверо и уложил в карман.
— Засекли, откуда был разговор?
— Первый раз Мартенсон звонил Малкольму с Южной улицы. Метрах в пятистах от Бруклинского моста есть парковка, однако найти среди тысячи машин нужную не представляется возможным. Место для разговора выбрано идеально — десяток полицейских, трусящих по гигантской парковке, тотчас привлекло бы внимание.
— Он умный парень, — похвалил Чески, вынимая из кармана сигару и переламывая
— Полагаем, что из-под Бруклинского моста, — ответил спец отдела расследований, отвечающий за техническое обеспечение. — Но там ночуют сотни бездомных, сэр… Это то же самое, что парковка…
Чески рассмеялся. Ему было приятноработатьс Мартенсоном.
— Еще один момент. — Спец потоптался на месте и вынул из папки еще один лист. Телефон, по которому разговаривает Мартенсон, зарегистрирован на имя Бронко. Видимо, подозреваемый забрал его, покидая «Хэммет Старс».
Кивнув спецу и убедившись, что тот вышел, Чески посмотрел на МакКуина, готового на все ради доброй службы с самым неуживчивым детективом Нью-Йорка.
— Парня не беспокоить. Пока будем следить за событиями без комментариев. Но я хочу, чтобы сегодня в четыре часа утра пустырь за «Голубым Марлином» был окружен группой SWAT [1] . Распорядись и вызови ко мне лейтенанта Брауна.
1
Полицейский спецназ.
Через час командир SWAT, входящего в организационно-штатную структуру NYPD [2] , был у Чески. Потом до четырех часов Чески спал, а МакКуин чистил свою «беретту» и вытирал от заводской смазки новенькие патроны. Он благодарил бога за тот день и тот час, в который был сведен с Генри Чески. Люди, подобные Сомерсету МакКуину, подвержены двум страстям: они легко заражаются вирусом азарта и перспективы и глубже, чем остальные, переживают неудачу. Вирус первый уже бурлил в крови молодого сыщика, вирусу второму предстояло соединиться с первым в девять часов сорок две минуты наступающего утра…
2
Полицейский департамент Нью-Йорка.
Мартынов никак не мог привыкнуть к нью-йоркскому климату. Континентальный, с высокой влажностью, он часто вызывал перепады давления… Гипертоник Мартынов предчувствовал изменение температуры за несколько часов, и ощущения эти были не самыми приятными. Голова часто болела, а иногда просто разламывалась от боли. В эти часы лучше всего находиться дома и, приняв бета-блокаторы, лежать на диване, ожидая сна. Сон спасал от неприятного ощущения тревоги, беспокойного поведения, словом, всего набора симптомов, описанных в учебнике для начинающих терапевтов в главе «Вегето-сосудистая дистония».
Он лежал на принесенных с берега картонных коробках, чувствовал спиной прохладу и мечтал только об одном — поскорее заснуть. Усталость, накопившаяся за день, была столь велика, что оттеснила на задний план приближающуюся тревогу. Таблеток не было, не было и виски, чтобы утомить сознание окончательно и провалиться в яму забытья. Он терпел и ждал забытья…
Сандра, осторожно прижавшись к плечу Андрея, думала о нем и размышляла уже не прагматично, а так, как рассуждает женщина, влюбившаяся в незнакомого мужчину… Она ревновала его к кольцу на правой руке, к его делам и подозревала, как ей было бы хорошо с этим сильным мужчиной, случись так, что он остался бы с нею надолго. Странная русская женщина, отпустившая мужа навстречу смерти, вряд ли понимает его и вряд ли достойна быть рядом.