Килласандра — Кода и финал
Шрифт:
Annotation
Маккефри Энн
Маккефри Энн
Килласандра — Кода и финал (Crystal Singer (Continuum Serial) - 4)
• Энн МакКэффри
o
Энн МакКэффри
Килласандра — Кода и финал
«Так
Она повернулась, чтобы уйти, но голос Ланжецкого, никогда прежде не звучавший столь бескомпромиссно и авторитарно, и столь бесстрастный, словно его драгоценный компьютер обрел голос, остановил ее на полушаге.
«Нет, Киллашандра Ри, ты не пойдешь».
Медленно, потому что она не верила своим ушам, Киллашандра повернулась к Ланзецки.
«Я не пойду?» — спросила она слишком тихо. Кто-нибудь другой, зная Киллашандру так давно, как Ланзеки, возразил бы или попытался бы усмирить её назревающий гнев.
Вместо этого пальцы Ланзецкого летали по пульту компьютера, не отрывая от неё взгляда. Киллашандра невольно подняла взгляд на компьютерную панель распечатки за спиной Гильдмастера.
«Раздел сорок семь, параграф первый», — пропел Ланзецкий, не глядя на панель. «В случае чрезвычайной ситуации галактического масштаба Гильдмастер может по своему усмотрению и при наличии уважительной причины призвать на службу любого или всех действующих членов на время этой чрезвычайной ситуации». Чрезвычайная ситуация. Он отстучал ещё одну последовательность, и устав Гильдии сменился точкой связи, которая резко увеличилась, открывая сообщение. Синие кристаллы Баллибран восьмиугольной и додекаэдрической формы пользовались острой, критической потребностью в замене больших межзвёздных лазерных коммуникационных устройств и некоторых крупных двигателей.
«Они не могли все испортиться одновременно», — сказала Киллашандра голосом, в котором было больше рычания, чем тона.
Малейший изъян в кристалле, фокусирующем когерентный свет, может вызвать искажение в коммуникационных модулях. Приводной блок или триада машин могут работать без заметного снижения эффективности в течение некоторого времени. С синими всё иначе. Кристаллы в модуле Гартана, например, прослужили двести пять стандартных лет, передав в общей сложности…
«Откажитесь от своей статистики, Ланжецкий. Почему я? Почему я должен отказываться от отпуска, который, как вы прекрасно знаете, мне очень нужен...»
Ланжецкий склонил голову, понимая её усталость, пропитанную кристаллами. «Я отозвал Формойта, но он в секторе Сириуса и даже прямым рейсом по наземной системе управления не сможет вернуться раньше, чем через двадцать дней».
Полёт на GCS! «Это была чрезвычайная ситуация», — подумала Киллашандра, ничуть не смирившись с потерей отпуска.
Балливор всё ещё в Ренджесе, но его блюзы не высшего качества, и он не может играть в высоких регистрах. Записи, которые вы привезли три раза назад, были безупречны, и вы поёте высокие тона. Трезвучия, квинты и октавы крайне необходимы.
Ни в поведении, ни в тоне Ланзецкого не было ничего, что выдавало бы сочувствие к ней, и всё же Киллашандре показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление. Она
«Синие восьмиугольники и додекаэдры, да? Многогранники синего цвета!» Она свирепо посмотрела на бесстрастное лицо Ланжецкого. Был ли этот человек человеком или Гильдмастеры – некие конструкции, запрограммированные лишь на псевдоответы, необходимые для имитации человеческого поведения? «Отлично! И как, скажите на милость, Гильдмастер, я получу их без исправного корабля, ведь, клянусь Богом, ничто в законах Гильдии не обязывает меня взлететь на гиро-флиттере! Это было бы убийством!»
Она с удовлетворением увидела, как Ланзеки поморщился. Может быть, он был человеком? Она знала, потому что уже проверила, что в отделе снабжения новых гироскопов нет: как и синие многогранники Баллибрана, гироскопы редко выходили из строя. Обычно гироскопы можно было отрегулировать и настроить в ходе обычного обслуживания, но у Киллашандры обнаружился какой-то незначительный конструктивный изъян.
«Мне нужно отдохнуть, Ланжецкий», — умоляюще сказала она. Она протянула ему руки. Они дрожали от кристальной усталости. Ланжецкий на мгновение прикрыл глаза, его губы скривились.
«Прими лучистую ванну, Киллашандра. Я пришлю медика...»
«Мне не нужен этот чёртов медик, Ланзеки. Мне нужен другой мир!»
«Я понимаю это, Киллашандра, гораздо лучше, чем ты думаешь».
«Ха!»
Мастер Гильдии снова закрыл глаза, отшатнувшись от её ядовитого ответа. Потом ей надоел он, кристалл, Гильдия, всё остальное, и она бросилась к дверной панели и проломила её.
«Ха!» – эхом отозвался коридор её взрывной, горький слог. Она пошатнулась от изнеможения, слетев с порога гравилифта. Чувство невесомости было таким облегчением, что она чуть не пролетела мимо уровня общежития. Привычка, вероятно, подтолкнула её вперёд. И по коридору в нужном направлении – её ноги были запрограммированы на этот маршрут сколько лет назад? – и остановилась у нужной дверной панели. Там было написано её имя, и её правая рука автоматически поднялась к замку для большого пальца. Снова, без всякого указания от своего пропитанного кристальным звуком разума, она вошла и набрала номер сияющей ванны.
Она была слишком измотана, чтобы раздеваться, но это не имело значения. Она скатилась в ванну, и вязкая жидкость выплеснулась на неё, пока бачок быстро наполнялся.
«Чёрт возьми, Гильдия! Они с их многогранными синими!» Она ругала руководство, которое допустило такой дефицит. Не только многогранных синих, но и гироскопов. Гильдия вполне могла позволить себе держать несколько запасных гироскопов в запасе... И всё же, если бы они это сделали... Она глубже погрузилась в тёплую густую жидкость, с нетерпением ожидая терапевтического успокоения.
«Я не могу снова выйти в Хребет!» — в отчаянии закричала она, размахивая руками, чтобы избавиться от жидкости. «Не могу. Мне нужно выбраться с этой планеты. Мне нужно найти облегчение!»
Ванна окутывала её до подбородка, и покалывание кристального звука начало покидать её измученное тело, задерживаясь на краю костей, на кончиках нервов, но определённо утихая. А вместе с ним и часть её отчаяния.
Её руки и ноги лениво скользили по поверхности, тонкие, но мускулистые. Она беспристрастно рассматривала свои ладони… синие додекаэдры/ромбические синие. Каббалистические фразы. Ей придётся их записать. В нескольких местах, иначе она забудет.