Киллер
Шрифт:
Я вошел в торговый зал, чуть опередив Кобсрова и Заскокина. С трех часон пополудни пришел их черед сменить напарников по охране кооператива, двух тяжеловесных апатичных верзил, изнывающих от скуки у входа. Не задерживаясь в зале, я неторопливо и деловито, как свой, прошел мимо довольно миленьких продавщиц в глубь помещения, туда, где находились подсобки и контора кооператива.
Дверь кабинета председателя Фишмана была приоткрыта. 0.н сидел вполоборота и что-то быстро говорил в телефонную трубку, энергично взмахивая рукой.
Был он тучен,
И все же он меня заметил боковым зрением:
– Одну минуту...
– в трубку и, поворачиваясь ко мне: - Вы к кому?
Не знаю, какие мысли появились у него в голове при виде моей особы, но он выпучил мгновенно остекленевшие глаза и беззвучно зашевелил большими полными губами. Я несильно ударил Фншмана йогой в висок, чтобы только оглушить на некоторое время-за его жизнь мне зарплата не причиталась. Он задергал ногами, будто кролик на бойне, и ткнулся лицом в бумаги на столе. Не теряя ни секунды, я подхватил его под МЬЕШКИ, оттащил в угол кабинета, к массивному сейфу, а сам спрятался за дверью. В коридорчике уже звучали шаги-это топали Коберов и Заскокин. Я знал, был уверен, что это именно они: за неделю распорядок их рабочего дня мне пришлось изучить досконально. Перед тем как занять свой пост у входа, они обычно заходили минут на пять к Фишману...
"Ну, не подведи..." - мысленно взмолился я, сжимая в руке пистолет. Наган я тоже приготовил, но стрелять из него было равносильно смертному приговору самому себе - такой грохот услышат не только в торговом зале, а и менты, которые окружили со всех сторон эту мышеловку.
– Пора его за жабры брать...
– послышался мне голос, кажется, Заскокина.
– Сволочь...
– согласился Коберов.
– Сколько можно нас за нос водить. Вот и поговорим...
– Угу...
Первым зашел в кабинет Коберов.
– Где его нечистая носит?
– проворчал он, подходя к столу.
– Наверное, в подсобке товар получает. Подождем...
– Заскокин прикрыл дверь и увидел меня.
Я нажал на спусковой крючок. Конечно, "лама-автомат" - машинка что надо: раздался тихий хлопок, Заскокина будто кто сильно толкнул в грудь, он отшатнулся и сполз по стене на пол.
Нельзя не отдать должное реакции Коберова, еще звучал в ушах выстрел-хлопок, а он уже выбросил кулак, целясь мне в скулу. И достал бы, в этом нет сомнений - уйти в сторону мне мешала стена, а сблокировать я уже не успевал. Оставалось одно: резко мотнув головой назад и подогнув колени, я упал на спину.
И уже в падении вогнал ему пулю меж глаз...
В торговом зале все было спокойно: галдели покупатели, на экране японского телевизора полицейские в каком-то видеофильме ловили гангстеров, щебетали улыбчивые продавщицы, зевали охранники, одуревшие от теплого спертого воздуха... Не останавливаясь, я прошел мимо них с группой студентов, которые живо обсуждали последние видеоновинки, и очутился на улице. Некоторое время я шел рядом с ними, а
ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ
В пивбаре "Морская волна" штормило-привезли свежее пиво. Этот бар был одним из последних островков прежнего пивного изобилия, влачащих жалкое сущестгювание после известных указов и постановлений.
Любители пива всех возрастов, от юнцов с нежным пушком на щеках до стариков пенсионеров с орденскими планками на потертых пиджаках, брали приступом массивный дубовый прилавок, за которым с невозмутимостью старого морского волка важно "правил бал"
знакомый доброй половине города Жорж Сандульский.
Основная масса страждущих, получив вожделенный напиток, толпилась у длинных стоек, сверкающих удивительной, немыслимой для наших баров чистотой. Две или три девушки в белоснежных халатах словно пчелки сновали по залу, убирая пустые кружки и рыбьи остатки в рваных и мокрых газетах-Жорж терпеть не мог грязи и беспорядка. Приколотый на видном месте призыв "У нас не курят" здесь исполнялся неукоснительно. Редких нарушителей этого правила (в основном приезжих)
сначала вежливо предупреждали, а затем брали под локотки и выводили вон. И после такому горемыке путь в "Морскую волну" был заказан-у Жоржа была отменная память.
Меня Сандульский узнал сразу - мы учились в одной школе, только Жорж на два класса старше. Знал он, и где я теперь работаю. Любезно улыбнувшись, Жорж кивнул, приветствуя меня. Но его глаза вдруг стали холодными, а взгляд - жестким и вопросительным. Я показал ему на дверь подсобки. Он понял.
– Вера!
– позвал Жорж одну из девушек.
– Смени...
Подсобка оказалась весьма уютным кабинетом с мягкой мебелью, цветным телевизором и импортным видеомагнитофоном.
– Шикарно живешь...
– не удержался я, усаживаясь.
– Ты по этому поводу пришел?
– насмешливо посмотрел на меня Жорж.
Я неопределенно пожал плечами. Жорж несколько изменился в лице, хотя по-прежнему держался раскованно, по-хозяйски.
– Пива выпьешь?
– спросил он.
– Есть свежая тарань.
– Увы, не могу. На службе.
– Пренебрегаешь?
– Что ты, Жора... Просто через часок мне надобно появиться на глаза шефу, а он у нас мужик принципиальный. Не ровен час, учует запах...
– И то...
– согласился Жорж, испытующе глядя на меня.
Я рассмеялся:
– Не узнаю тебя, Жора. Ты стал похож на Штирлица во вражеском тылу. Расслабься, меня твои пивные нюансы не щекочут.
– Будешь тут Штирлицем...
– Сандульский с видимым облегчением откинулся на спинку кресла, - Проверки да комиссии через день. Замахали. Тяну на голом энтузиазме. Жду лучших времен.
– А они предвидятся?
– Тебе лучше знать. Ты ведь в начальстве ходишь.
А мы народ простой.
– Да уж... Ладно, не про то разговор, Жорж. У меня к тебе один вопросик имеется. Но только чтобы между нами...