Киллер
Шрифт:
Способность Альвареса сохранять хладнокровие в критических ситуациях была одним из наиболее ценимых его качеств. Вывести его из душевного равновесия было непросто, а заставить пойти на поводу у эмоций еще труднее. В пору военной службы ему случалось попадать в весьма сложные ситуации, а в пору работы в ЦРУ ему в лицо смотрел не один ствол. Всерьез напуган он был всего один раз в жизни, и в тот момент он обнаружил, что страх заставляет его сосредоточиться и стать беспощадным.
Как бы то ни было, ему легче было иметь дело с опасностью, чем с более прозаическими видами стрессов. Люди, не отвечающие на телефонные
Кеннард исчез с радара, его телефон раздражал Альвареса слишком отчетливо произносимыми речевыми посланиями каждый раз, когда он набирал номер Кеннарда. Накануне вечером Альварес и Кеннард немного выпили в дрянном парижском подобии бара. Обычно Альварес пил спиртное только по особым случаям, но рожа Кеннарда выглядела так, словно он пару дней жевал острый перец, и Альварес понимал, что нужно поддержать его.
Казалось, что надо было дать ему расслабиться. Неделя была жутко трудной, и это сказывалось. Несколько порций пива освежили его, а Кеннард оставался сгустком нервов. С ним явно что-то происходило, но он крепко держал язык за зубами. Трудности с женщиной, предположил Альварес. Некая распутная девка не ответила на его сообщения или какая-то подобная мелочь. Допив последний бокал пива, Альварес предложил поискать гамбургерную, но Кеннард покачал головой.
– Я бы не прочь, – сказал он, – но мне пришло кое-что и мне нужно кое-что сделать.
Глаза Альвареса немного расширились.
– Кое-что или кое-кто?
– Извини.
Альварес как раз включал свой ноутбук и приступал ко второй чашке черного кофе, когда зазвонил телефон. Меньше чем через минуту Альварес уже выскакивал на улицу.
Ехать на метро до посольства было очень недолго, и он стремился в свой офис в надежде, что кто-то совершил ужасную ошибку. Но нет. Его ожидал полицейский отчет с фотографиями. Альварес сел, снял трубку офисного телефона, отключил свой сотовый и стал вчитываться в информацию.
Кеннард был мертв. Убит. Получив несколько ударов в живот, умер в итоге от кровопотери. Имелись следы борьбы. Его телефон был похищен, а бумажник опустошен. Никаких свидетелей. Парижская полиция считала это ограблением. Бедный болван.
Альваресу уже приходилось терять людей, хоть и редко, всего двоих за все время работы в ЦРУ. Но это были агенты, а не штатные работники. Он воспринимал это как неизбежный риск, связанный с оперативной работой, но этот случай не был обычным. Альварес откинулся на спинку кресла и сделал глубокий выдох.
Он никогда особенно не был привязан к Кеннарду, но ему было искренне жаль, что парень был убит каким-то подонком. Возможно, это был некий бездомный наркоман, который хотел раздобыть себе денег на дозу кокаина. Но не так должен умирать офицер ЦРУ. Гораздо лучше быть убитым при исполнении, чем в случайном сортире.
Как представляли это полицейские и как это выглядело и в глазах Альвареса, преступник, угрожая ножом, потребовал у Кеннарда деньги. Кеннард хотел достать пистолет, но получил несколько ударов ножом. Значит, он был слишком самонадеян, чтобы сотворить глупость вроде этой. Ему нужно было отдать бумажник и дать парню повернуться к выходу, а тогда всадить ему в позвоночник три пули.
Альварес задумался. Кеннард, хоть и не был великим бойцом,
С гибелью Кеннарда на Альвареса сваливалась уйма дополнительной работы. Парень позволил убить себя, когда они отчаянно гонялись за профессиональным киллером. Выбрал время, нечего сказать.
Альварес положил папку и обратился к телефону. Там было три пропущенных звонка и голосовое сообщение. Он выслушал его. Оно было от Ноукса, который говорил о снимках на жестком диске Стивенсона. Альварес позвонил ему.
– Что вы нашли?
– Кое-что на нескольких снимках со встречи Стивенсона.
– На каких?
– На тех, где таинственный человек уходит. На них попало несколько изображений его машины.
– Но, как я знаю, ни на одном из них не виден ее номер.
– Да, это так, но на двух снимках после увеличения обнаружился стикер на ветровом стекле. Он указывает на прокатную контору.
– И что это за контора?
– Она не брюссельская. Стикер виден не целиком, видна только часть названия конторы и номер телефона. Но этого хватило, чтобы сузить круг поиска, и в итоге я установил ее. В Бельгии не так много контор со сходными названиями. Подробности я отправил вам по электронной почте.
Альварес дал отбой и открыл электронную почту. Полицейский отчет он отложил в сторону. Дело Кеннарда было чертовски скверным, но разбираться с чиновниками по поводу его смерти он будет позже.
Сейчас у него есть более важные дела.
Пятница
20:12 СЕТ
Утро Виктор провел в Цюрихе, где снял все деньги со счета в банке и закопал их, за вычетом 20 000 евро. Какое-то время он сможет пользоваться только наличными, а возить через границы более крупные суммы было нельзя, чтобы не вызвать подозрений. Положить деньги в другой банк тоже было нельзя.
Возвращаться в Швейцарию было опасно, но жить без денег невозможно. Из Цюриха он полетел в Будапешт, а оттуда отправился в Дебрецен поездом – дополнительная предосторожность не помешает. Оставаться подолгу на одном месте было опасно, поэтому ему приходилось перемещаться. Его искало ЦРУ, и ему нужно было делать все возможное, чтобы не дать им шанс найти его.
ЦРУ располагало очень большими средствами, и у него были очень длинные руки, но все же оно было не всесильно. Виктор был уверен, что, если он будет постоянно двигаться и не делать ничего такого, что привлекло бы к нему внимание, он сможет какое-то время не попадаться в их сети. Но, как долго это может продолжаться, он не знал.
Был небольшой мороз. Виктор провел около часа в кафе, чтобы убедиться, что за ним не следят. Затем перешел в другое подобное заведение, где ради перестраховки провел еще около часа. Еще неделю назад он бы удовлетворился тем, что не обнаружил слежки, но сейчас он не вполне доверял своим способностям, тем более что его искала организация, имеющая больше 20 000 штатных работников и многие десятки тысяч агентов в разных странах.