Кинотеатр... с балконом
Шрифт:
— Это что, планшетка? У меня была такая же во время войны. И что же в ней такого особенного? А… карта светится. Она, что с фосфором?
— Нет, это не фосфор. Это электронное устройство, так называемый, планшетный компьютер. Вообще-то, чтобы продемонстрировать все достоинства этого устройства, мне необходимо расположиться как-то рядом с вами.
— Ну, хорошо, возьмите стул и устраивайтесь рядом. «А ведь здесь никто со мной рядом никогда не сидел», — подумал он.
Мужчина уселся рядом с пожилым человеком и начал рассказывать и показывать. Для начала он изменил масштаб карты, что вызвало удивление собеседника, затем продемонстрировал карты отдельных участков линии
— Да, это так.
— Ну, смотрите. Еще одно движение пальцем, и на экране появилась заставка киностудии «Мосфильм» и послышалась знакомая мелодия. Вот, пожалуйста, вам фильм «Волга-Волга». Есть «Чапаев», «Александр Невский» и другие.
Иосиф Виссарионович некоторое время молчал, даже не глядя на экран. — Да как же это возможно? — наконец, промолвил он. — А кинопленка, киноаппарат? Я просто не верю. Это ваш очередной гипноз, как и с охраной?
— Нет, что вы! Это достижения науки, техники и технологий. И я говорил вам об искусственном интеллекте. Теперь, когда вы поняли, что такое компьютер, несколько слов об искусственном интеллекте, или ИИ, как мы его называем. Так вот, он использует алгоритмы, которые позволяют компьютеру обрабатывать большие объёмы данных и находить в них закономерности. На основе этих закономерностей он может делать выводы, предсказывать события или принимать решения.
— Все это так неожиданно, нужно осмыслить…
— Конечно. Но я продолжу?
— Да, продолжайте. Я внимательно слушаю.
— ИИ спрогнозировал, что в ближайшее время вот на этом участке, — «Шурик» показал на карте, — произойдет прорыв нашей обороны мощным танковым клином противника, направленным на Москву. Еще ИИ показал, что в это же время сложится благоприятная обстановка для проведения широкомасштабной операции, которая вынудит противника капитулировать. Операция подготовлена, и нужно только ваше согласие на ее проведение. Вот здесь, — он показал на планшете, — текст ультиматума. Ознакомьтесь, пожалуйста. Он от лица Ставки Верховного Главнокомандования, но всем будет понятно, что от вас.
— Подождите с текстом. О каком танковом ударе может идти речь? Здесь же сплошное болото, танки не пройдут, посмотрите на карту.
— Ваша карта устарела. Посмотрите на мою карту, на планшете, здесь нет никакого болота. Я напомню, что Шатурская ГРЭС, построенная по плану ГОЭЛРО, была спроектирована для работы на торфе, который добывали в Московской области, в том числе, и в данном месте. Когда торф выбрали, провели мелиорацию земель, а переиздать топографические карты просто не успели.
— Эх, черт возьми! Да здесь практически нет никакой обороны. Вот растяпы! Уверяли меня, что противник здесь наступать не будет. Я всегда говорил — «написали на бумаге, да забыли про овраги». Поверили устаревшей карте, должной разведки не организовали. Интересно, как противник узнал, и учел эти изменения местности?
— Все очень просто. В газетах и по радио сообщали о трудовых подвигах передовиков-стахановцев при разработке торфа и работах по мелиорации. Указывали места, где эти разработки проводятся, а противник просто читал наши газеты и слушал наше радио. У него есть особый аналитический отдел, который занимается подбором и анализом всей публичной информации. Что касается слабой обороны на данном участке, то не беспокойтесь, ни один танк там не пройдет. И что вы скажете насчет содержания ультиматума?
— Да, содержание очень серьезное, я о таком и подумать не смел.
— Хорошо,
— Да, не могли бы вы оставить мне эту планшетку, то есть, планшет?
— Нет, это исключено.
— Понятно, я так и подумал. Теперь еще… Я так понимаю, что с вашей помощью наша страна выйдет победителем из этой войны. Это понятно. Хотелось бы узнать и свою судьбу, но это противоречит моим убеждениям и божественной природе человека. Вот, хотя бы… как будут относиться ко мне последующие поколения?
— Да, Иосиф Виссарионович, это серьезный вопрос. Могу сказать, что относиться к вам будут неоднозначно, но распространяться на эту тему не буду. Единственное, о чем могу рассказать — в нашей семье хранится история, как мой прапрадед Шурик в раннем детстве попал в больницу с приступом аппендицита. Когда он пришел в себя после операции под общим наркозом, то обнаружил что в большой палате, в которой находились дети со своими мамашами, большинство женщин плачут, так как по радио передали сообщение о вашей кончине. Вывод делайте сами. Мне пора. Прощайте! Желаю вам удачи!
Прощайте! Счастливого пути в ваше, я надеюсь, светлое будущее!
Глава 3
Несмотря на раннее утро, хозяин большого, просто огромного кабинета, бодрствовал, и давно был на ногах. Он неторопливо переходил от висящей на стене географической карты Европы к карте Великобритании, затем к карте СССР и, наконец, остановился у лежащего на столе большого плана Москвы. У хозяина кабинета, пожилого человека с небольшими усиками, было прекрасное настроение, так как вчера вечером ему, наконец-то, доложили, что с колокольни только что захваченного села видна Москва. Пока, только в бинокль, но это не имеет значения, и в ближайшие дни, а может быть и сегодня, его доблестные войска займут Москву.
И отпустила, наконец-то, саднящая, уже несколько месяцев, под сердцем заноза. Разумеется, он, будучи отставным ефрейтором, прекрасно осознавал, что разработанный его генералами план «Барбаросса», невозможно выполнить за две недели. Про себя он полагал, что потребуется месяц, максимум, полтора, не афишируя свое мнение, чтобы не расхолаживать рвущиеся в битву войска. Но на дворе уже ноябрь, началась суровая русская зима, и задержка с захватом Москвы грозила срыву всей задуманной кампании по установлению господства на континенте.
Сегодня, сейчас он приступит к разработке дальнейших планов, от чего постоянно себя сдерживал. Нужно было продумать: насколько продвинуть войска на восток после занятия Москвы (ну, не до Урала, же), когда и где провести парад, кого назначить комендантом Москвы, как поступить с населением Москвы и т.д.
— «А потом я займусь с этим толстопузым островитянином с сигарой», — с удовлетворением подумал он, подходя к своему любимому бюро, за которым разрабатывались многое блестящие операции. Он взял старый карандаш, лежащий в специальной выемке на бюро, и открыл такой же старый, наполовину исписанный блокнот. Эти атрибуты вынырнули из его наследия прошлой войны еще во время «пивных бунтов» и показали себя почти волшебными. Любой план, начертанный этим карандашом в этом блокноте, всегда исполнялся, и хозяин берег эти предметы, как зеницу ока. Никому, кроме его личного адъютанта, к ним прикасаться не разрешалось.