Кинотеатр... с балконом
Шрифт:
— Мой фюрер, — как-то неуверенно начал начальник. — Я должен констатировать, что все рапорты с фронтов какие-то беззубые, они практически повторяют то, о чем они докладывали вчера. Если говорить коротко, они звучат так, что все без перемен.
— Вот как! — удивился фюрер. — А что сообщает фон Бок?
— То же самое, мой фюрер.
Фюрер задумался и какое-то время молчал. — Вот что, — наконец, задумчиво произнес он. — Курт, — обратился он по имени к одному из генералов. — Насколько я знаю, вы были дружны с фон Боком?
— Верно, мы не только были дружны, мы дружим, можно сказать, с детских
— Хорошо, тогда я попрошу вас пойти, и позвонить фон Боку. Поговорите с ним по-дружески и выясните, что же там происходит. Вчера он обещал мне дойти до Москвы, а сегодня хранит молчание. Хотя, постойте. Для начала расскажите ему обо всем, что произошло в Берлине, и ничего не скрывайте, а потом уже выспрашивайте его. Хорошо?
— Да, мой фюрер, я понял, и я пошел.
— Господа, есть у вас вопросы, замечания, дополнения? — спросил фюрер, внимательно осмотрев собравшихся.
— Разрешите, мой фюрер? — обратился пожилой генерал, сидящий немного в стороне.
— Да, пожалуйста.
— Я прошу вас обратить внимание на эти листовки, — генерал вытащил из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. — Нет, не на их содержание, а на их форму. Какая прекрасная бумага и великолепная печать. Я даже не представляю, на каком оборудовании сделана эта бумага и выполнена печать. Я полагаю, что в Германии ничего подобного нет.
— Да, — задумчиво произнес фюрер, — это еще одно очко в пользу Сталина.
* * *
Вернувшийся генерал чуть не влетел в распахнутую настежь дверь. — Мой фюрер, — выпалил он, — я переговорил, они не знают, что делать. Они прослушали ультиматум по берлинскому радио и ждут указаний из Берлина, а их нет. Они начали думать, что мы капитулируем.
— О, боже! — воскликнул фюрер, — как же мы, и прежде всего я, об этом не подумали. Они же ждут указаний. Фридрих! Ступайте к оперативному дежурному, пусть немедленно подготовят, и передадут на все фронта шифровку о том, что ультиматум был передан по радио, — он поднял взор на Геббельса, — только с целью… информации. Мы ни в коем случае не капитулируем. Пусть действуют по ранее намеченным планам. Продолжайте, герр генерал.
— Да, это еще не все, — продолжил генерал. — Возле командного пункта фон Бока появились листовки, но их немного. И самое главное, возле командного пункта фон Бока появился белый флаг, который неизвестно кто и когда поставил. Вечером его не было, а утром его обнаружили, и никаких следов на снегу не было.
— Еще один ковер-самолет, — подсказал Геринг, на что фюрер недовольно поморщился. — Не перебивайте, пожалуйста. А вы продолжайте.
— Да, что интересно, на флаг никто не реагировал, пока сам фон Бок не вышел на улицу просвежиться. Просто все думали, что раз красивый флаг поставлен, а рядом часовые, то так и должно быть. Порядок есть порядок. Фон Бок приказал флаг сжечь, а древко сломать, но древко оказалось из легкого металла, который поломать не удалось, а флаг из ткани, которая не горит. Сейчас там проводят усиленные допросы с целью выявления предателя. Я посоветовал фон Боку немедленно отправить флаг в Берлин, допросы прекратить, а всех задержанных освободить.
— Хорошо, правильно. Итак, господа, Сталин выдвинул нам ультиматум и продемонстрировал свои достижения. Согласен, это серьезные достижения. И я допускаю, что
— Нет, такой информации нет, — последовал немедленный ответ из зала.
— До установленного ультиматумом срока еще почти целые сутки, — продолжил фюрер, — и нам нужно предпринять какие-то срочные действия. Сможем ли мы организовать наступление по всем фронтам уже сегодня, немедленно, сейчас?
— Нет, это невозможно, мой фюрер, — ответил Начальник Генштаба. — Наши войска нуждаются в пополнении живой силой, боеприпасами, горюче-смазочными материалами и продовольствием. У них с трудом найдутся ресурсы для отражения возможных атак. Все дело в этих дурацких российских дорогах, большинство из них превратились в месиво, в котором вязнет даже гусеничная техника. Нет, всеобщее наступление невозможно… Вот разве что… Вы помните, я вам докладывал о том, что мы готовим скрытый удар на Москву, но не в «лоб», а сбоку. Там, в одном месте, есть очень удобная позиция. Оборона противника там очень слабая, противотанкового вооружения практически нет, и противник даже не догадывается о подготовленном ударе. Подготовка выполнена скрытно, с соблюдением мер маскировки и специального прикрытия. Если нашим танкам пройти несколько километров по пересеченной местности, они окажутся на хорошем шоссе, ведущим на Москву с юга.
— А эта операция обеспечена необходимыми ресурсами, и что это за подразделение?
— Это усиленный танковый полк, мой фюрер. Более двухсот танков, плюс бронетранспортеры для передвижения пехоты. Операция полностью обеспечена необходимыми ресурсами: техника заправлена, боекомплект заложен, экипажам и пехоте выдан сухой паек. По плану полк должен выступить завтра утром.
— Хорошо, а есть ли возможность направить полк сегодня, сейчас?
— Да, конечно, максимум через полчаса полк сможет выступить.
— Отлично, и еще вопрос — сможем ли мы организовать разведку боем на некоторых участках фронта небольшими подразделениями, например, танковой ротой при поддержке пехоты.
— Да, такое вполне возможно, ресурсы найдем.
— Сколько времени вам потребуется для того, чтобы организовать такую разведку?
— Я полагаю, мой фюрер, два, максимум три часа.
— Хорошо, подготовьте приказ о немедленном выступлении усиленного танкового полка и организации разведки боем в 2-3 местах на разных фронтах, по вашему усмотрению. Да, и самое главное, кроме обычного приказа обязательно переговорите лично с командирами назначенных для этого подразделений.
Фюрер подумал, и продолжил: — Они должны уяснить, что это не обычная разведка. Им не нужно брать языков или захватывать штабные документы. Нет, они должны выяснить — появились ли у противника новые виды вооружения или новые виды тактики или что-то еще необычное, чего ранее не было. Да они сами это поймут, как поняли мы здесь. Если что-либо такое будет обнаружено, они немедленно должны выйти из боя и доложить эту информацию в Берлин. Все ли вам понятно?
— Так точно, мой фюрер.
— Тогда ступайте! С богом!