Киоко
Шрифт:
— Я боюсь больше не проснуться.
— Все хорошо, я рядом.
— Где мы?
— В Джорджии, завтра мы приедем в Майами.
— Завтра?!
— Да, завтра вечером или ночью.
Хосе снова пробормотал «завтра?» и вдруг изменился в лице.
— Я забыл одну очень важную вещь.
— Что ты забыл?
— Я должен был кое-что купить маме.
— Подарок?
— Да, абажур.
— Абажур?
— Да, у мамы был абажур, который она очень любила, но ей пришлось оставить его на Кубе. Ты же понимаешь, беженцы не могут брать с собой громоздкие вещи, даже если они их обожают. Когда я был маленьким, если речь заходила о Кубе, мама всегда
Хосе заплакал.
— В детстве я все время говорил ей: «Мама, когда я вырасту, я куплю тебе абажур, обещаю». И тогда мама прижимала меня к себе с таким счастливым видом, но я так и не купил его, понимаешь, Елена?
— Да, понимаю.
— Елена, у тебя много денег?
— Что?
— Думаю, это стоит очень дорого, нужен абажур в испанском стиле, понимаешь, а у меня нет денег.
— Понимаю, мы найдем красивый абажур, договорились.
Эти слова успокоили Хосе, он закрыл глаза и сразу заснул.
А я призадумалась. Абажур? Где его можно найти? В мебельном магазине или в электротоварах, может быть. Или где-нибудь в антикварной лавке?
XI Джессика Силберман
— Не знала, что японцы танцуют мамбу, я думала, они только машины производят да плееры или скупают землю и недвижимость.
Эта молодая японочка возникла на дорожке, окруженной азалиями, ведущей к моей резиденции. Осанка, походка, жесты — все в ней было легким и воздушным, она была похожа на бабочку в человеческом облике, порхающую среди нераспустившихся азалий. Мы репетировали танцевальную постановку для предстоящего праздника. Присутствовали мой муж Энди (этот, увы, всегда останется плохим танцором), Сэнди, Энн, Пэтти, Крис — все со своими мужьями, обычные участники группы, одним словом. Было тепло, мы вышли в патио. Party планировалась на следующую субботу, и на сей раз речь шла не об обычном празднике кантри-клуба. Одновременно должна была состояться очередная генеральная ассамблея Ассоциации хирургов Джорджии, и, главное, вице-президент Соединенных Штатов собственной персоной собирался почтить нас своим присутствием. Понятно, что вся наша группа принадлежала к Республиканской партии, но муж Крис с вице-президентом вместе учились в университете, и вице-президент пожелал нанести частный визит в мою резиденцию.
Дело в том, что мое поместье знаменито: это самая старинная плантация в окрестностях Саванны,[37] дедушка моего дедушки приобрел ее в бытность префектом. Пятнадцать лет назад имение признали историческим памятником, принадлежащим народу, но до той поры содержание сада и ремонтные работы требовали значительных затрат. Некоторые сцены «Унесенных ветром» снимались, между прочим, на моей плантации. Ее размеры, кажется, приближаются к двум тысячам двумстам акров, большей частью это болота, кишащие крокодилами, и леса, где обитают лани, поэтому я не могу более точно судить о протяженности своих земель. С самого рождения у меня никогда не было случая объездить всю плантацию, я даже крокодила никогда не видела.
Мой муж Энди — хирург, известный своим мастерством, но, с тех пор как он вышел на пенсию, я стала замечать, что ему немного не хватает характера. Он мал ростом и закончил в свое время безвестный медицинский факультет в Бостоне. Энди пробился в жизни благодаря собственным усилиям, у него приземленный ум и нет никакого хобби. Он не занимается спортом и не интересуется ни охотой, ни рыболовством. Жаль, потому что, будь
Но именно эта сторона его натуры и отсутствие патриархального отношения к женщине понравились мне в Энди. Мои отец и дед были типичными персонажами с голливудских экранов пятнадцатилетней давности. Они вкладывали средства в беспроигрышные коммерческие сделки (я в этом не очень разбираюсь, но мой дед всегда говорил, что если ты богат, то ничего никогда не потеряешь), держали штук пятнадцать охотничьих собак, кутили ночи напролет, стреляли из ружья с прикладом, инкрустированным слоновой костью, порой попадали в истории с ярко накрашенными девицами из баров и время от времени кричали на прислугу — вот какие они были. Я, естественно, обожала отца и деда, но для замужества предпочла выбрать мужчину другого типа.
Мне никогда не приходится жаловаться на Энди, ибо именно его мягкость привлекла меня к нему в свое время. Однако теперь его неопределенная манера поведения вкупе с тем, что муж оказался дрянным танцором, начинают нервировать меня все больше и больше. Одним словом, каждый раз, когда я злюсь и кричу на него, я об этом впоследствии сожалею.
В тот день Энди опять стал раздражать меня во время репетиции, и я почти начала сердиться.
— Энди, ты просто не хочешь танцевать! Если ты не можешь даже сконцентрироваться, как ты собираешься научиться? Я уже минимум тридцать раз повторила, чтобы ты не двигал одновременно правой ногой и правой рукой.
В тот день дул свежий бриз, но весеннее солнце в Джорджии сильно припекает, и у бедного Энди нос и череп изрядно покраснели, а пот струился по лбу и шее. На лицах остальных появилось досадливое выражение, обозначающее: ну вот, началось. Энди опустил глаза и ждал, когда я закончу. Когда он так себя ведет, я злюсь еще больше.
— Ты что, издеваешься надо мной? Это ведь ты предложил станцевать на празднике мамбу. Ну же, Энди, вспомни, ведь это была твоя идея!
Дело принимало скверный оборот. Наедине с собой я всегда задаюсь вопросом: как я могу с ним так обращаться? Но стоит мне завестись, и мне уже не остановиться. Я отдаю себе отчет в том, что унаследовала характер от деда и отца. В подобные моменты Энди никогда не пытается со мной спорить, он понимает, что это только подольет масла в огонь и буря будет в тысячу раз сильнее. Но в этот день все было по-другому. Возможно, у Энди сработала интуиция. Он предчувствовал появление спасительницы в лице этой славной японочки.
— Ты не права, Джессика, — сказал он тихим голосом земляного червя.
Я знаю, что я ужасная женщина, и меня раздражает, когда муж молчит. Хуже того, кровь бросается в голову, стоит ему ответить хоть слово, но я уже ничего не могу с собой поделать.
— Я не права? Как это я не права?!
Я еще сильнее повысила голос, спугнув маленьких птичек, свивших гнезда в кустарнике, и целая их стая взлетела, хлопая крыльями.
— Послушай, я просто не создан, чтобы танцевать мамбу, вот и все.
Ах, какой смелый, подумала я, набирая воздуха в легкие и готовясь взорваться. Просто настоящий герой. В тот момент, когда я почувствовала, что мои голосовые связки завибрировали, Энди отвел взгляд и посмотрел в сторону — туда, где появилась она.
— Что вам угодно? — спросил Энди, и девушка ответила, стараясь перекричать динамик, установленный в патио, из которого во всю мощь неслась мелодия мамбы:
— Простите за беспокойство, не могли бы вы подсказать, как выехать на трассу 95?