Киреевы
Шрифт:
С завода он ушел раньше обычного, быстро переоделся и поехал к Киреевым. На звонок вышла Катерина.
— Наташа дома? — спросил Родченко.
— Никого дома нет, — ответила Катерина. — Я одна домовничаю. Поскучай со мной, Андрюша!
— Охотно, тетя Катя! — Андрей тепло относился к этой суровой на вид деревенской женщине. Он не забыл ее материнскую ласку, подаренную двенадцатилетнему дичку, впервые попавшему в чужой дом.
Катерина и сейчас как только могла баловала его.
Собираясь поить чаем дорогого
Родченко поблагодарил Катерину, но от еды отказался.
— А ты не больной, Андрюша? — Что-то глаза у тебя невеселые.
Андрей покачал головой.
— Здоров я, тетя Катя…
Катерина с растущим беспокойством наблюдала за Родченко.
— То ли у тебя беда какая приключилась, Андрюша! А может быть, тебя девушка присушила?
— Присушила!
— Ну и женись! Тебе уже пора.
— А пойдет ли она за меня?
— Да за тебя, такого сокола, любая пойдет!
— Любая мне не нужна. Только одна-единственная… Но нужен ли я ей?
Звонок с улицы прервал их разговор. Вернулась Мария Михайловна с детьми. Родченко посмотрел на часы: без пяти минут восемь.
«Опоздали в театр, — огорченно подумал он. — Что могло задержать Наташу?»
Больное воображение рисовало картину случайной встречи Наташи с Глинским. Наташа забыла о своем обещании идти в театр и уехала с этим щеголем за город…
Мрачные мысли Андрея прервал резкий продолжительный звонок. Уверенный, что, наконец, вернулась Наташа, он поспешил ей навстречу.
В полутемной передней стоял заводской шофер. Из его малосвязного рассказа Андрей с трудом понял: Наташа в больнице, попала под автомобиль. Ее жизнь в опасности…
Он помог потрясенной горем Марии Михайловне выйти из дома и, бережно поддерживая ее под руку, усадил в машину. Всю дорогу до больницы он думал: останется ли жива Наташа? Он готов был отдать ей свою кровь… всю жизнь… Только сейчас понял, что навсегда, навеки любит ее.
В приемной их встретил врач. Мария Михайловна и Андрей бросились к нему, будто он держал в руках хрупкую Наташину жизнь.
— К больной пустим только мать, — сурово предупредил врач. Киреева надела халат и ушла в палату к Наташе.
Андрей долго ждал Марию Михайловну, но она не вернулась. Ей разрешили остаться у дочери: состояние Наташи было очень тяжелое.
Ночь Андрей провел у Киреевых. Он лежал в кабинете на диване и без конца перебирал в памяти все детали короткого рассказа шофера. Как могло случиться такое несчастье?
Нескоро узнал он, что пришлось пережить Наташе.
…Когда кончились лекции, Наташу вызвал секретарь комсомольского комитета Ефимов.
— Садись, Киреева, — предложил он. Его тон заставил девушку насторожиться.
— Что ты скажешь по поводу вот этого заявления? — он взял со стола лист бумаги, исписанный с обеих сторон. —
Ефимов пристально посмотрел на Наташу.
— Я ничего не понимаю! — губы Наташи задрожали от сдерживаемой обиды.
— Да ты успокойся… Мы разберемся…
Наташа спустилась в раздевалку, надела пальто и вышла на улицу. Портфель с книгами остался в аудитории. Но она не вернулась за ним. Все что угодно, только не встречаться сейчас с товарищами. Единственно, кого она хотела видеть как можно скорее: мать… Только мать поможет ей разобраться, чем вызван этот гнусный донос.
Холодный ветер освежил разгоряченную голову. Но тут же вспыхнуло мучительное сомнение…
Как на экране увидела Наташа портрет, висевший в ее спальне. Она с детства привыкла с уважением и восторгом произносить имя этого человека. Но ведь он давно погиб. И он — герой… Причем тут заграница? И почему выдумали, что Чернышев ее отец? Это уже совсем нелепо.
Улица плыла в тумане. Ноги дрожали.
Вот уже виден поворот в знакомый переулок. Остается перейти площадь. Наташа делает последние усилия, бежит не оглядываясь. Предостерегающие автомобильные гудки. Она их не слышит…
Светлосерый ЗИС задел ее крылом и бросил на тротуар. Сильный удар головой об асфальт, и Наташа потеряла сознание…
Перепуганный шофер, затормозив машину, поспешно поднял девушку. Он узнал ее, так как часто возил Киреева с завода на квартиру.
Больница находилась совсем близко, шофер бережно положил бесчувственное тело девушки на сиденье и дал полный газ.
…Прошло несколько длинных тягостных дней, прежде чем выяснилось: Наташина жизнь вне опасности.
Девушка все еще металась в жару и шептала обескровленными губами:
— Неправда! Неправда!..
«Что это значит? Что случилось с моей Наташей, какой ужас переживает она?» — с тоской спрашивала себя Мария Михайловна.
Врачи ежедневно напоминали Киреевой: когда ее дочь начнет приходить в себя, придется проявить крайнюю осторожность.
Вначале Наташа была такой слабой, что все время лежала и с трудом произносила отдельные слова. Постепенно силы восстанавливались: Наташа училась ходить и говорить.
Вскоре Мария Михайловна узнала причину Наташиного состояния.
По ее просьбе Андрей поехал в медицинский институт выяснить, не было ли у Наташи каких-либо неприятностей, ведь под машину она попала, возвращаясь домой после лекций.
Студентки направили Родченко к секретарю комсомольской, организации Ефимову, который последним перед катастрофой видел Наташу.
Узнав, что посетитель вырос в семье Киреевых, Ефимов рассказал ему о доносе.
— Грязная, неумная выдумка! — вспыхнул Андрей.