Китайская власть

Вавилов Николай Николаевич

Итогом последних лет правления Си Цзиньпина, ставшего генеральным секретарем Компартии Китая в ноябре 2012 г., стало масштабное перераспределение объема влияния основных группировок, сложившихся после событий на Тяньаньмэнь 1989 г. прихода к власти правых либеральных глобалистов Шанхайской группы, а в след за ними «левых глобалистов» Комсомола. После короткого периода военной диктатуры ядра «сычуаньской группировки» — братьев Ян, которые являлись силовым фундаментом южнокитайской модели экономической интеграции с США и Великобританией, представленной группой гуандунских хакка клана Е, имевших тесные связи в общинах хуацяо Сингапура и Юго-Восточной Азии, повестку американской интеграции забирают представители

южной части провинции Цзянсу, которых мы в своих работах условно обозначаем шанхайцами.

Противостояние Южного Китая и Шанхая, которое продолжалось всю его новую и новейшую историю Китая, увенчалось в 1993–2008 гг. установлением тотального двоевластия в партийном и государственном аппарате прибрежных шанхайцев и внутриконтинентальных региональных контроэлит, представленных «мелкими лавочниками» партийно-хозяйственного аппарата Союза коммунистической молодежи Китая, именуемых далее Комсомолом. Союз Шанхая и Комсомола прослеживается с момента скоординированной этими силами дезорганизации Культурной революции до подготовки к событиям Тяньаньмэнь, когда власть в Китае в очередной раз была выбита из рук военной элиты. Комсомол внутренних провинций, прежде всего Аньхоя, инициировал масштабные молодежные волнения в университетах страны, довел волны студенчества до площади Тяньаньмэнь, спровоцировав подавление демонстраций со стороны армии, бенефициаром которого стала «шанхайская группа», стоявшая еще у коминтерновских истоков Компартии Китая и представленная весь период становления страны бессменным Чжоу Эньлаем (???), обеспечившим введение игроков своей группы в процесс появления проекта постмаоцзэдуновского Китая.

Приход к власти Си Цзиньпина, сына выходца из армейской элиты Нового Китая Си Чжунсюня, крайне близкого СССР руководителя приграничного шэньскийского советского района, который сохранял особый статус даже после создания КНР, ознаменовал кардинально новый этап в истории Китая.

Многочисленные группы влияния Китая, находившиеся в тени американо-китайской интеграции, а подчас оставленные за ее бортом, обретают новую силу и роль в период правления Си Цзиньпина, внешне, структурно похожий на период правления Мао Цзэдуна и характеризующийся вхождением Китая в период дезорганизации «Сражающихся царств» при видимом внешне бессменном императоре, который останется у кормила власти на долгие 30 лет.

Среди таких групп в первую очередь стоит выделить группу выходцев из провинции Шаньдун, во главе которой негласно стоит вице-председатель КНР Ван Цишань, которому посвящена отдельная глава в этой книге и подробная часть книги Н.Н. Вавилова «Некоронованные короли красного Китая: кланы и политические группировки КНР», в первый срок правления Си Цзиньпина занятый тотальной зачисткой «шанхайской» и «комсомольской» групп.

Вопреки ожиданиям, Ван Цишань, который не ограничился ролью подручного мудрого вождя, а осуществлял масштабную программу по возвращению мощной группы Шаньдуна в китайскую и глобальную политику, вовсе не покинул высший эшелон власти «по достижении предельного возраста», а «сдал Шанхаю» созданную под себя отдельную ветвь власти — Государственный комитет контроля, а сам занял пост заместителя Си Цзиньпина, став, судя по всему, до конца своей долгой жизни автономной от чего бы то ни было политической фигурой.

Ван Цишань по сути создал новую схему для существования высшего руководства КНР – «Политбюро+1», когда не входя в состав Постоянного комитета Политбюро по формальным признакам, Ван Цишань де факто является активным участником принятия высших политических решений и мероприятий, к которым допущены только члены ПК Политбюро. Не исключено, что из-за консервации политического баланса в такую схему войдут и другие «ветераны» политических войн – например, Ли Чжаньшу.

«Шаньдунская группа», опирающаяся

не только на треть командного состава Народно-освободительной армии, но и на Северный флот НОАК, который базируется в крупнейшем экономическом центре провинции Циндао, представляет собой наибольшую по влиянию субэтническую группу Северного Китая, которая по силам гораздо превосходит группу командного состава НОАК, представленную бывшим Ланьчжоуским военным округом и поддерживающую Си Цзиньпина.

При номинальном лидерстве Си именно Ван Цишань представляет собой лидера реальной руководящей субэтнической группировки в стране. Между группами Си Цзиньпина, при всей их близости, как часто это бывает в истории Китая, существовал незримый конфликт, вылившийся в том числе в тотальное перераспределение власти в преддверии 19-го съезда партии в октябре 2017 г.

На место разгромленных региональных лидеров из числа Шанхайцев и Комсомольцев массово начинают приходить представители Шаньдунской группы. По состоянию на ноябрь 2019 г., то есть в период проведения 4-го пленума 19-го съезда в 13 регионах из 31 провинции КНР (исключая Гонконг, Макао и Тайвань) от одного и более руководителей уровня секретарей обкома, заместителей секретаря, а также главы законодательного собрания региона представлены выходцами из Шаньдуна либо из мест компактного проживания шаньдунцев в Хэйлунцзяне.

Таким образом, этнические шаньдунцы представлены в руководстве 30% регионов Китая, а некоторые из них контролируют на уровне высшего руководства почти полностью, при этом население Шаньдуна составляет около 7,7% от населения Китая. Такое масштабное присутствие нельзя объяснить ничем, кроме как организованной, методичной, целенаправленной и, самое главное, централизованной и скоординированной кадровой политикой ведущих представителей этой группы.

Также не стоит упускать из внимания, что шаньдунцы, в том числе Ван Цишань, занимались не только детьми высокопоставленных руководителей КНР, устраивая их в крупные западные финансовые конгломераты по программе «Дочери и сыновья», но и, видимо, женами, потому что жены двух самых высокопоставленных руководителей Китая — Си Цзиньпина и Ли Кэцяна — также принадлежат к этнической группе шаньдунцев.

Масштабные изменения в региональной политике, которые были в рабочем порядке согласованы в рамках 4-го пленума 28–31 октября 2019 г. и обретут силу в решениях «Двух сессий», приходящихся на март 2020 г., внесли корректировки в карту «покроенных провинций» со стороны организованной группы выходцев из Шаньдуна. Однако в 2019 году география влияния Шаньдуна выглядела так[4]:

Юго-Западный Китай, Сычуаньский регион:

Провинция Сычуань: губернатор Инь Ли (??).

Гуанси-Чжуанский автономный район: секретарь обкома Лу Синьшэ (???).

Тибетский автономный район: секретарь обкома У Иньцзе (???).

Один из четырех заместителей секретаря обкома Дин Я-гуэй (???).

Пояс реки Янцзы и Шанхайский регион:

Провинция Аньхой, географическое сердце Комсомола: заместитель секретаря обкома, уроженец Шаньдуна и выходец из Министерства трудовых ресурсов Синь Чансин (???).

Провинция Цзянси:

секретарь обкома и глава регионального заксобрания («Совета народных представителей») Лю Ци (??), уроженец провинции Шаньдун, сделавший политическую карьеру в Чжэцзяне (бывший секретарь крупнейшего океанического порта Нинбо).

Заместитель секретаря обкома Ли Бинцзюнь (???), уроженец Шаньдуна, сделавший карьеру в Цзянси.

Южный Китай:

Провинция Фуцзянь: секретарь обкома и глава регионального законодательного собрания Юй Вэйго (???).