Клан быка
Шрифт:
Меланхоличное лицо, задумчивые глаза. Мечтательно глядящие поверх костра…
Прямо сюда!
Жажда была уже невыносима. А то, что могло ее утолить, – близко, совсем близко… Стиснув зубы до боли, Леха лежал, вжавшись в песок, и терпел. Терпел и внимательно смотрел.
Если поднимется тревога и эти трое успеют добраться до своих автоматов…
Есть всего один шанс. Всего один.
Если убьют, то оживешь в новом теле, далеко в Кремневой долине. И придется опять бежать через пустыню. Один на один с темнотой, морем звезд – и жаждой и болью. Которые все сильнее
Ну уж нет!
Нет.
Ошибаться нельзя.
Очень осторожно Леха приподнялся и, по-пластунски загребая копытами, стал сползать с дюны. Не дай бог оказаться черным силуэтом на фоне неба, густо усыпанного звездами! Тот с печальными глазами смотрит сюда. Прямо сюда… Гребаный мечтатель!
Двое других сидят спиной. Леха забрал вправо, чтобы один из них оказался между ним и тем мечтателем, все пялящимся поверх костра на дюны. И, когда черный силуэт закрыл глаза мечтателя, чуть приподнялся и, пригибаясь к самой земле, засеменил еще ближе к костру. Сглатывая иссохшим горлом, где кадык драл глотку, как наждаком, – но заставляя себя двигаться медленно. Бесшумно. Все ближе к свету костра, к гулу мотора. Люди у костра о чем-то болтали. Тихие голоса, добродушные смешки… Двадцать метров.
Тише, тише, не спешить. Шалашик из автоматов совсем рядом с костром… Десять метров.
Еще тише, чтобы не вспугнуть. Только не вспугнуть! Мечтатель и еще один – в рабочих комбинезонах, а третий – в камуфляже. Погон нет, но форма явно военная. И сидит ближе всех к шалашику из автоматов. Ему только руку протянуть…
Леха чуть приподнялся с песка. Чуть-чуть. Как кошка перед броском – брюхо у самой земли, а ноги дрожат от напряжения.
Сначала того, в камуфляже. Чуть подтянуть вперед левую заднюю ногу, чтобы мощно толкнуться правой… Леха поджался.
Ну, на три-четыре. Три, че…
Он рванулся – и тут в темноте за костром протяжно заскрипело.
Леха рухнул в песок, вжался в него. Дыхание вырывалось быстрыми и короткими толчками.
Что там еще, в темноте за костром?! В отсветах от костра угадывались большие круглые баки. Нефть там хранят? Наверно. Но что там могло скрипеть-то?! Словно дверь открывали!
Нет, один из баков не круглый, а угловатый. Сарайчик. Затесался между баками, вот в темноте сразу и не заметить. Оттуда в свет костра вышел человек, тоже в синем комбинезоне. На коленях, на груди – черные маслянистые пятна. Рабочий. Вот только на поясе у него висела открытая кобура, а в ней крупный револьвер. Сорок пятого калибра, не меньше. Прямо ковбой, а не нефтяник.
– О, все в сборе! – сказал ковбой. – Ночки доброй.
– Привет… Ночи… – кивнули двое, что сидели к Лехе спинами. Они сразу увидели ковбоя.
Обернулся и мечтатель.
– Трямы, – сказал он, улыбаясь, но голос почему-то прозвучал не радостно.
Ковбой подошел к костру, хлопнул мечтателя по плечу:
– Ну что? Вахту сдал, вахту принял? Домой пошел?
– Да не… Посижу еще с вами. Хорошо тут, почти как у настоящего костра. Лучше любого чата…
Остальные понимающе захмыкали.
Довольные,
Леха сглотнул – и сморщился от боли. Бесполезно сглатывать, только еще больше боли в ободранной глотке. Но чертовы инстинкты заставляли. Жажда грызла изнутри, не давая спокойно лежать.
Снова приподнялся с песка, подобрался…
Ковбой покосился налево, к факелу на нефтяной вышке.
– Эй, на рее! Солдат спит, служба идет? Привет!
Леха стиснул зубы, но заставил себя плюхнуться в песок.
Черт бы их побрал! Еще один?!
Факел из горящего газа слепил глаза. Но, кажется… Да, на фоне звездного неба рядом с нефтяной вышкой вытянулся вверх еще один темный силуэт. Как слон Дали: сгусток темноты далеко вверху, поддерживаемый снизу тоненькими ножками… Наблюдательная вышка?
– Привет… – долетело оттуда. Голосом, сонным до зевоты.
– Конкурентов смотри не проспи! А то возьмут нас тепленькими!
– Да не просплю… Тут у меня ночная оптика, все как днем…
– Да брось ты его пугать, – сказал мечтатель. – Нет здесь конкурентов. Вообще тишь да гладь. Как на курорте, блин…
Парень в камуфляже хмыкнул, кивая.
– А монстры? – возразил ковбой, присаживаясь к костру напротив мечтателя. – Смотрите, как нагрянут к вам урки в звериных шкурках, мало не покажется.
Едва сдерживаясь, Леха с тихой ненавистью глядел на мечтателя. Только он сидел лицом, все остальные спиной. Позади бесконечные часы пустыни, темноты и боли. Рядом то, что так нужно… И только эта сволочь мешает!
– Да ладно, монстры… – сказал мечтатель. – Такие же люди. Ты их не трогаешь, и они тебя не трогают.
Но ковбой не согласился:
– Не скажи. Просто так уркой в звериной шкурке не становятся. У нас вот вчера в соседнем подъезде один такой почти людь влез в квартиру. Днем, там только девчонка восьми лет, после уроков пришла. Так эта сволочь…
– Ладно, пойду я… – поморщился мечтатель.
Встал, кивнул оставшимся у костра и зашагал в темноту, к бакам с нефтью и чему-то угловатому.
Леха дрожал от нетерпения, едва сдерживаясь. Ну шагай же ты быстрее, черт бы тебя побрал!
Наконец в темноте скрипнуло, через секунду чуть слышно хлопнуло.
Ковбой у костра не переставал бубнить. Привстал, чтобы сесть удобнее – лицом к остальным, на место мечтателя…
Но не успел.
Леха ворвался в свет костра и расшвырял их, как игрушечных солдатиков, – прочь от шалашика из автоматов!
Ковбой что-то крикнул, на вышке изумленно охнули, а через миг оттуда тяжело забухало. Бым, бым, бым! Трассирующие нити били сверху вниз в песок – и тут уже грохало по-настоящему. Разрывные пули рвались над песком, встряхивая воздух, как стенки огромного колокола. Взбивали вверх тучи песка.
Уши заложило, каждый выстрел отдавался в голове тяжелым ударом. Если бы это было в первый раз, наверняка застыл бы в ступоре. В первый раз ведь и застыл…
Но тот первый раз остался в двух годах позади, далеко на юге. И сейчас Леха не застыл. Быстро крутился между этими смертельными нитями, отыскивая в тучах пыли тех троих.