Клан Одержимого

Хлебов Адам

Я не понимал, что со мной происходит. Может я сошел с ума и попал в одну из картин, которые так долго изучал? Но это невозможно по определению. Или возможно?

Я убежденный материалист с научным мышлением, я не верю во всякие бредни про порталы во времени.

Так же как не верю в переселение душ и все такое.

Через секунду дверь темницы со скипом распахнулась, и троица вошла обратно. За ними следовали два хорошо одетых горожанина.

******

— Вот он барон! — один из вошедших мужчин, приблизился ко мне на расстояние двух шагов,

смерил меня взглядом с ног до головы, внимательно осмотрел мои наручи и спросил:

— Узнаешь меня?

В его голосе чувствовалась харизма и твердость. Судя по всему, сорокалетний барон совсем не боялся бесов. Это шло вразрез с моими представлениями о средневековых людях. Я отрицательно покачал головой.

— Нет.

Вельможа обратился к толстому:

— Преподобный, представьте меня одержимому!

Монах поторопился выполнить поручение.

— Его милость, барон Виллен Ван Туйль! И его единокровный брат рыцарь ордена Савла — Сталлен Ван Туйль.

— Очень приятно, Савва Филатов, я сегодня главный местный бес, по совместительству искусствовед Пушкинского музея. — съязвил я в ответ и склонил голову. Барон мне ничего не ответил, повернулся к монахам.

— Да, вы правы он одержим. Выглядит как Девитт, но это не он. В него кто-то вселился. Но не помню ни одного случая, чтобы бес откровенно признавался без пыток в своем существовании. А может он сошел с ума?

— Я вас умоляю, он вполне в своем уме! Хитрый прохвост. Он умеет считать, ему больше двух тысяч лет. Сейчас мы проведем небольшой опыт.

Толстый отошел к книжным полкам и снял толстенный том. Я успел прочесть название «Algebra»

— Смотрите, ты умеешь считать? — Аббат обратился ко мне, открыв таблицу в которой были напечатаны суммы простых чисел.

— Ну допустим.

— Сколько будет два плюс пять?

— Семь

— А двадцать плюс тридцать?

— Пятьдесят

Аббат хитро посмотрел на меня затем на барона.

— А сорок пять плюс сорок четыре?

— Восемьдесят девять

Последний ответ поразил словно гром среди ясного неба всех присутствующих. Видимо, они не умели складывать в уме.

А еще что-то вякают про нашу школу и систему высшего образования. Да тут люди дважды два не умеют помножить.

Еще некоторое время монах предлагал мне складывать, вычитать, умножать и делить составные и простые числа без дробей.

Сначала я потешался их откровенно-опешивающей реакции — они так искренне поднимали брови, открывали рты в восхищении, что мне было смешно. Но затем мне это порядком надоело, и я сказал:

— Так, господа. Если вы хотите, чтобы я и дальше работал для вас счетной машинкой, то давайте отстегивайте меня и принесите мне одежду.

Барон с интересом смотрел на меня.

— Да, любопытный случай. Ни разу не ошибся. Ученый бес! Мы можем переговорить наедине?

Толстый мгновенно среагировал будто бы ждал этого вопроса. Он захлопнул книгу и обратился к монахам

— Оставьте нас, идите обедать, я скоро к вам присоединюсь.

Барон

обратился к своему брату, который молчал все это время с такой же просьбой. Когда все вышли, толстый хлопнул в ладоши и потер их в предвосхищении хорошей сделки.

— Итак, барон…

— Я беру его в аренду на неделю. Что вы хотите за это?

— Я хочу как обычно, плюс Иоланду на месяц!

Я вмешался в их торг

— Э, я вам не квартира и не машина, вы кого в аренду собрались брать? Я не согласен!

— Заткнись! — грубо рявкнул монах — Тебе слова не давали! Будешь выеживаться — позову палача, он тебе разом соски открутит!

— Продолжайте барон, вам приемлемы мои условия? — монах улыбнулся барону.

— Он действительно воскресил дочь лавочника Филиппа Ван Дейка?

— Да! Множество людей подтверждают этот факт. Она была совершенно мертва, когда отец вытащил ее из горящего дома. Огонь — дым столбом …Вы же знаете, барон, как это бывает при пожаре. Нет основания не верить. Я мог бы принять эти рассказы за деревенские бредни, но брат Бартель Тиельманс видел все это своими глазами. А ему врать нет резона. Вы же знаете, Бартель человек чести. Понятно же чей он брат по крови? Бес Савва воскресил девушку.

— Я беру его на неделю в аренду. Вино и солонину я выделю завтра, присылайте Бартеля с повозкой. С Иоландой я так решил: вы ее получите только после того, как он вылечит мою мать. А вы уж постарайтесь его убедить. Девчонку я предоставлю не на месяц, а на одну ночь. За месяц вы с вашим темпераментом затрахаете мою кухарку до смерти! Девка она молодая, мне ее еще замуж выдавать.

Аббат улыбался, и, сложив руки перед грудью, постукивал подушечками пальцев кистей друг о друга в предвкушении удовольствия.

— Я согласен. — Он обернулся ко мне. С его лица сошла улыбка и я почувствовал колючий взгляд аббата — Так, любезный бес Савва, теперь слушай меня. Ты отправляешься в гости в замок барона.

Он поднял подбородок

— Если ты вылечишь его матушку от чахотки, то я отпущу тебя на все четыре стороны, правда, в этом случае, ты должен будешь покинуть графство Фландрия до заката и больше здесь никогда не появляться. А если не вылечишь, то я сначала откручу тебе раскалёнными клещами соски, потом яйца, потом язык. Выколю глаза. Потом я переломаю тебе руки и ноги и брошу на бойню, где миллионы опарышей будут жрать твою живую плоть, а когда они дойдут до мозга, я сожгу тебя прилюдно на площади. Ты все понял?

Невеселая перспектива меня ожидала. Но к своему удивлению слова аббата меня не испугали. Я размышлял о том, что теперь у меня есть целая неделя, для того чтобы что-нибудь придумать.

— Я тебя спрашиваю, ты хорошо меня понял?

Я кивнул в ответ.

— Да, преподобный Аббат, я все понял и согласен на ваши условия.

— Твое согласие никто не спрашивает, будешь делать то, что тебе велят. Для тебя я Аббат Петрус II.

— Как? Петрус?

Я хотел позлить этого хама.