Клан
Шрифт:
Он так и не сказал ей о пивной крышке.
Лидия жила в многоквартирном доме недалеко от города. Она казалась измученной, приятно уставшей, пока Уэйд продолжал свой путь. Ветерок сквозь открытый топ играл с её волосами.
Эта ночь противоречий всё ещё продолжалась. Когда они подъезжали к домам, Уэйд нервничал. Ему было интересно, что она думает о нём на самом деле. Казалось, он ей нравился, ей было комфортно с ним, казалось, она... В этом была проблема. Казалось, в ней было слишком много всего. Её невозможно было расшифровать. Он подумал,
Эта идея поразила его. Просто поцелуй, всего один...
– Я компенсирую это вам, - сказала она. Она как бы рассмеялась.
– Вероятно, затащить вас на место преступления - не то, что вы планировали на свидании.
– О, это было... интересно, - сказал он.
– Я хочу сказать, что хотела бы снова вас увидеть.
Уэйд чуть не потерял управление.
– Вы бы? Я имею в виду, отлично.
– Мне понравилось с вами говорить. Мне жаль, что я неверно оценила вас. И мне очень понравилось то пиво, - она указала.
– Вот мой дом.
Уэйд припарковался. Когда они вышли, она улыбалась. Стрекотали сверчки, а у входа стояли высокие густые сосны. Она остановилась и обернулась. Уэйд попытался казаться непринуждённым.
– Эй, я действительно хорошо...
Она подошла к нему и поцеловала. В одну секунду он стоял там, пытаясь контролировать ситуацию, а в следующую секунду она обняла его за талию и целовала. Это был чудесный поцелуй, который казался абсурдным для описания поцелуя, но ничего другого не подходило. Он был мягким, тёплым, нежным, влажным, пылким, точным и сотней других вещей одновременно - тонкая тайна в лунном свете. Её губы приоткрылись; кончики их языков соприкоснулись. Он чувствовал её обнажённые плечи в своих руках, её грудь прижималась. От её волос приятно пахло чистотой; её кожа была горячей. Сосновые иглы касались его спины, их аромат смешивался с её запахом. Внезапно она сжала его так сильно, что это было почти отчаянно.
Когда они остановились, они ничего не сказали друг другу. Она просто смотрела на него большими и яркими глазами. Она была красивой. Она медленно отступала. Назад, назад. Его собственные глаза были неподвижны, и она улыбалась наполовину счастливо, наполовину грустно. А потом она оказалась в дверях и ушла.
Том вытащил Пенелопу из коробки.
Была очень поздняя, тихая, тёплая лунная ночь, идеально подходящая для предстоящей работы. Том отвёз их на Chevrolet Camaro на подходящую поляну в лесу. Бессер ехал впереди, а одна из сестёр - сзади. Том мог видеть идиотскую детскую ухмылку и солнцезащитные очки на заднем плане. Это зрелище раздражало его.
Пенелопа ехала в багажнике в прочной картонной коробке.
Том выкопал первую яму за считанные минуты, пару раз чуть не сломав лопату. Он выкопал восемь футов глубиной и шесть вокруг. Это был нелёгкий подвиг, но для Тома это было легко. Сила была одним из даров Властителя. Колоссальная, неутомимая сила.
Он закопал останки мистера Сладдера,
Пенелопа что-то бормотала. Она лежала возле ямы без костей, эластичная масса плоти. Но от неё приятно пахло, как свининой на гриле или чем-то в этом роде. Он видел её сжатое лицо, широко раскинутые глаза, бесформенный рот, пытающийся что-то сказать. Её язык высунулся и залился слюной.
Бессер побледнел от этого зрелища.
«Время перерыва», - подумал Том.
Он прислонился к лопате и выпил ещё Spaten - нет ничего лучше, чем холодное пиво после тяжёлой работы, косили ли вы лужайку, укладывали ли черепицу или заживо хоронили девушек.
– Она была на моих занятиях, - сетовал Бессер.
– Жаль, что с ней ничего не получилось, - сказал Том.
– Теперь у нас всё получится, - Бессер испуганно посмотрел на сестру в капюшоне.
– Больше никаких ошибок.
Пена и пузыри текли изо рта Пенелопы. Желатиновые петли её рук и ног бесполезно болтались, как щупальца у осьминога. Том подумал, что она была сложена пополам, её мокрые груди свисали под мышками. По крайней мере, от неё пахло хорошим барбекю.
Сестра указала на яму.
– Похорони её, - сказал Бессер.
Том столкнул её в могилу подошвой ботинка. Она не упала, она сочилась, как грязь. Бессер поднял фонарь и застонал, когда заглянул в яму.
Наконец слова Пенелопы обрели форму.
– Пож... пож... пожалуйста, не закапывай меня, Том!
– Не позволяй второстепенному факту, что она всё ещё жива, разубедить твоё сердце, - дал совет Бессер Тому.
– Это должно быть сделано.
– А гд… где же мой... мой ребёнок?
Бессер откашлялся.
– К сожалению, дорогая, твой ребёнок мёртв. Не вини себя. Ты просто не подошла.
– Я очень хочу, чтобы мой малыш был со мной!
«Где же это было?
– Том огляделся.
– А, вот оно».
Желеобразная штука была забита в углу коробки. Том поднял ребёнка, как он догадался, за ноги, и поднёс к свету фонаря. Он висел безвольно, как петушиная плетень.
Пенелопа зарыдала пронзительным криком.
– Дай мне его!
– приказала сестра.
Она протянула белые руки.
Бессер отпрянул.
– О, ради бога. Пожалуйста.
Том пожал плечами. Он отдал его женщине в чёрном. Улыбаясь, она раскачивалась взад и вперёд, отбрасывая странную тень. Том наблюдал с небольшим интересом. Не похоже, что это был настоящий ребёнок, верно? Не такой, каким он должен быть, не такой, каких добрые матери обнимали и любили. Во всяком случае, не совсем.
– Пожалуйста, - возразил Бессер с тошнотой на лице.
– Пожалуйста, не надо.
– Замолчи!
– сказала сестра, как раздражённая старшеклассница.