Клетчатый тапир
Шрифт:
— Я видела перистого удава, — кротко заметила Варвара. — На той стороне, за Оловянными воротами. И все видели…
— Вот именно, за воротами. Какая нечистая сила могла перенести его сюда?
Варвара пожала плечами и не ответила. Она понимала, что Сусанин отчаянно борется с зудом, неминучим при форсированной регенерации кожи, и эта несмолкаемая брань позволяет ему отвлечься от своих ощущений. Но ведь и она смертельно устала — все последнее время ее жизнь протекала в катастрофическом многолюдье и неумолчных разговорах. Подумать некогда,
— Мне командор перья со дна провала достал. Гада тоже обещался выудить. Останки.
— Хм, командор…
Опять нечленораздельное бормотание. А что — командор! Ее командор. Вот так, пусть примирится. Тем более что сейчас он не меньше Сусанина грызет себя за все случившееся. Хотя где гнездилась причина бешеного гнева Водяного, представить просто невозможно. И потом — вся эта цепочка, на конце которой — золотое перистое чудовище, притаившееся в осенней листве… в осенней…
Осенняя, отмирающая, угасающая… Цепочка ассоциаций заплясала, как змейка на экране осциллографа, свилась в клубочек, старательно пряча смысл.
Угасание защитного барьера, вот что.
— Евгений Иланович, я на минутку…
— Давай, давай!
Она бросилась в тренажный зал, где ночевала на жесткой массажной лежанке, схватила свою куртку, поднесла к губам шоколадную кнопочку фона.
— Командора, — выдохнула она.
Кнопочка дохнула сложным шумовым переплетением свиста, шороха, неразличимых голосов. Потом все разом смолкло: десять из одиннадцати датчиков отключились.
— Вы, Барб?-спросил незнакомый голос.
Будь он ближе, теплее, она, наверное, смешалась бы — в первый раз говорила по СВОЕМУ фону со СВОИМ командором. Но голос был искажен, и за ним она не увидела нечаянно подрагивающей щеки, к которой так хочется приложить ладонь.
— Появились некоторые соображения, — доложила она с излишней сухостью. — Есть основания полагать, что пси-барьер, проходящий по меридиональному хребту между Золотыми и Оловянными воротами, понизил свой порог. Перистые удавы на этой стороне не водились, Сусанин это подтверждает.
Она сделала паузу, как бы проверяя собственные слова. Так бывает: скажешь вслух и произнесенное выявляет ошибки того, что в уме казалось безукоризненно логичным.
— Что же из этого следует? — так же сухо заполнил паузу голос Гюрга.
— А то, что туча с этим водяным тараном может не иметь ни малейшего отношения к вашему эксперименту. Пси-барьер перестал удерживать тех, кто наиболее приспособлен к миграциям, и была сделана попытка поставить перед ними дополнительную преграду. Это случилось ПОСЛЕ форафил, но не ВСЛЕДСТВИЕ.
— Следовательно, это может повториться?
— Не исключено, так что за тучами теперь придется приглядывать.
— У вас все?
— Все. Отбой связи.
— Минутку, Барб! Когда вас ждать?..
— Не знаю.
Она опустила пуговку и прижала ее к холодному пластику лежанки. В комнате воцарилась ломкая тишина. Подними
Она взяла пуговку и прицепила ее к поясу — чтобы нечаянно не дыхнуть в ее сторону. И вдруг вспомнила, что не спросила о том, что торчало занозой в памяти вот уже третий день. Разумеется, тут не до серых козликов, когда люди себе кости ломают и руки жгут, но все-таки… Но и тревожить командора еще раз по пустякам было неудобно. Варвара вздохнула и пошла в ординаторскую, благо там был установлен достаточно мощный фон, по которому можно было связаться с Пресепторией. К счастью, и Манук была на месте.
— Манук Илириевна, можно мне вызвать свою старую лабораторию? Вдруг там кто-нибудь из роботов застрял.
— Да ради бога, девочка! Чувствуй себя как дома. Может, пойдешь на крышу, позагораешь? Лица на тебе нет с твоим грубияном.
— Ой, что вы, Манук Илириевна, он же такой хороший, вы его просто не знаете!
Манук вздохнула: и кто в Пресептории не знал, что за сокровище этот Сусанин, от него уже не одна лаборантка ревмя ревела — и, тяжело ступая, выплыла за дверь.
Варвара нашла на самодельной табличке код бывшей таксидермички и, почти не надеясь на успех, набрала его. К ее удивлению, ответ раздался немедленно:
— Робот Пегас одна вторая.
Хм, кто это его так обучил? Или самолюбие не позволяло именоваться Полупегасом?
— Говорит Норега. Привет, Полупегас. Ты все время в помещении? Разве тебя не взяли вместе с оборудованием?
— Взяли. Не меня. Нахожусь в помещении, исключая четыре часа двенадцать минут, затраченные на осмотр наружных стен базы.
Все понятно. Ригведас отправлял все оборудование по описи и поэтому ограничился одним роботом, забыв о втором, то есть о второй половинке. А это, конечно, левый.
— Вот что, милый: придется тебе еще раз осмотреть стены, но не изнутри, а снаружи. И все кусты, пещерки и ручейки, которые попадутся тебе за пределами стен. Максимальное удаление — пятьдесят метров.
— Распоряжение считаю бессмысленным, так как мною произведен осмотр стен с наружной стороны с максимальным удалением в сто метров от основания кладки.
— Стоп, стоп! А что тебе было поручено искать?
— Одиночное млекопитающее, подкласс — настоящие звери, инфракласс — высшие звери, отряд — парнокопытные, семейство — полорогие, подсемейство — козлы, вид — настоящий козел, род…
— Ну и зануда ты, братец! Не проще было сказать, что послали тебя на поиски Тогенбурга, только не рыцаря, а козлика, и не серенького, а беленького. И кто послал? Ригведас?
— Отнюдь нет. Начальник отряда стратегической разведки. Его полномочия по отношению ко мне были подтверждены информаторием базы.
— Бедный Гюрг, — пробормотала Варвара. — И ты, естественно, козла не обнаружил, — проговорила она без особой надежды. — Парнокопытного.
— Козла я не обнаружил. Парнокопытные в указанной зоне не наблюдались.