Клетка

Ловелл Л. П.

— Ты невозможна. — Я начинаю движение к внедорожнику. — Вернись в машину.

— Она бы не была с картелем, если бы ты не был по уши в этой ерунде! Что, черт возьми, ты сделал, Джуд? — Она бьет меня в грудь. — Ты не можешь сказать мне, что это дерьмо вызвано только работой с Габриэлем.

Мое кровяное давление стремительно подскакивает.

— Что, черт возьми, я сделал? — Я смеюсь, сжимая кулаки. Я делаю угрожающий шаг к ней. — Во всем виноват большой плохой букмекер, верно?

Она подходит ко мне, прижимаясь грудью к моему животу.

— Дело не в

том, что ты делаешь, а в том, кем ты являешься, Джуд! У тебя есть ребенок — семья, и ты все еще вовлечен в это дерьмо.

Я закрываю лицо руками, потому что не могу спорить с этой долбаной женщиной. Я смотрю на нее.

— Ты понятия не имеешь, о чем, черт возьми, говоришь, так почему бы тебе, — я тыкаю пальцем ей в грудь, — просто не заткнуться!

Она отталкивает мою руку от себя и собирается ударить меня… снова. Я ловлю ее за запястье и бью о машину. Мой член непроизвольно набухает, и я закатываю глаза. Это неприемлемо на всех уровнях, но когда она такая… я не могу сдерживать это желание владеть ею.

— Я ее мать, Джуд! Не говори мне заткнуться. Не говори мне, что я не знаю, о чем говорю! — Она прижимается ко мне, рыча мне в лицо.

— Ты не знаешь, Тор. Как ты думаешь, как, черт возьми, мне удалось выбраться из гребаной тюрьмы, а? — стону я. — Думаешь, ФБР просто разрешило мне уйти оттуда, потому что у них была совесть или какое-то дерьмо? Я был проклятым убийцей… — Я поднимаю руки вверх. — Это вне моего контроля, и я делаю все, что могу. — Моя грудь сжимается при мысли о Кайле, при мысли о том, что я… что мы — потеряем.

Ее глаза встречаются с моими, ища, исследуя.

— Что ты сделал? — тихо спрашивает она.

Качая головой, я достаю из кармана сигарету. Я подкуриваю ее и глубоко затягиваю перед тем, как выдохнуть дым.

— Им нужны были три имени. Трое мужчин, с которыми я имел дело, отмывая деньги. Вымогательство. Я помог им собрать достаточно дерьма, чтобы арестовать их. Доминго Гарсия был одним из них… и он был боссом картеля Синалоа.

— Боже ты мой. — Она опускает голову и проводит руками по волосам, прежде чем соскользнуть по краю машины и присесть. — Боже мой, они собираются убить ее, — шепчет она, обнимая себя за плечи. — Они собираются убить ее. — Ее голос срывается, и плечи дрожат, когда она плачет.

Моя кровь холодеет, весь гнев улетучивается из моего тела и заменяется чувством паники и беспомощности. Вздохнув, я подхожу к Тор и становлюсь на колени рядом с ней, убирая ее светлые волосы с лица. Два часа назад я бы заверил ее, что они не станут этого делать, потому что у нас был Андреа, но теперь… я не знаю, что мы собираемся делать, но я должен ее успокоить.

— Они не станут. Они хотят меня, а не ее. — У меня возникает неприятное чувство в животе. — Я работаю над этим. Клянусь богом, работаю. — Я смотрю на нее. Я знаю, что она должна это увидеть, она должна увидеть гребаное беспокойство и страх, абсолютное чувство беспомощности, в котором я тону в данный момент.

Она прикрывает рот рукой и медленно кивает.

— Поверьте мне, — шепчу. Я беру ее за руку и поднимаю на ноги, прижимая

к себе. Я смотрю ей в глаза, заправляя прядь волос ей за ухо и гладя ее по щеке. — Садись в машину, Тор. Пожалуйста. — Я открываю дверь и помогаю ей сесть в машину.

Марни хмурится.

— Ты в порядке, дорогая? — спрашивает он Тор. Она ему не отвечает, просто садится на сиденье, глядя в окно.

Я завожу машину и съезжаю по неровной дороге в захудалый город Хуарес.

26

Тор

Джуд объезжает окраину Хуареса. Улицы грязные. В большинстве зданий выбиты окна. Все кричит о нищете и запустении. Я смотрю, как пара мальчиков помоложе бегут по переулку без обуви. Так процветает картель: город настолько беден, что они могут обещать деньги. Они могут обещать выход. Они могут предложить защиту.

Мы петляем по проселочным дорогам, ведущим в холмы, пока не доезжаем до металлических ворот, за которыми стоят двое вооруженных охранников. Ворота распахиваются, и мы подъезжаем к дому, припарковавшись среди рядов внедорожников.

Джуд выходит из машины и огибает ее. Я открываю дверь и смотрю на огромную виллу перед нами. Белая лепнина с окнами со ставнями и красной черепичной крышей с маленькими лозами цветов, взбирающимися по стенам. Каменный фонтанчик стоит посреди мощеной мостовой, две встающие лошади брызгают водой изо рта. А за подъездом земля словно исчезает, открывая прекрасный вид на горы. Это вилла и крепость, потому что никто не может совершить внезапную атаку, не будучи замеченным за много миль.

Джуд идет впереди, а я следую за ним через арочные двойные двери в передней части дома. Я захожу внутрь на терракотовый пол. Стены покрыты произведениями искусства; мебель антикварная и роскошная. Но самое заметное — это огромное количество мужчин. Они прячутся в каждом коридоре, до зубов вооруженные винтовками и пистолетами. Я знаю, что они для защиты, но вид их заставляет меня чувствовать себя небезопасно.

— Это дом Габриэля? — спрашиваю я, зная, что это так.

— Да, — отвечает он, не поворачиваясь ко мне.

Я слышу голос Габриэля, доносящийся из далекой комнаты, кричащий и ругающийся по-испански, пока мы проходим через дом. Мы проходим мимо охранника, его темные глаза изучают меня, пока Джуд ведет меня в огромную кухню. Он хватает меня за талию, поднимает и сажает на кухонный прилавок. Его руки обхватывают мои бедра, и он наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты ела?

Я моргаю, глядя на него.

— Я не знаю.

Отталкиваясь от тумбочки, Джуд вздыхает. Он идет к шкафам, открывая и закрывая их, прежде чем вернуться со сковородой и поставить ее на плиту. Я хмуро смотрю на него.

— Что ты делаешь?

— Готовлю тебе еду. — Он берет яйца из холодильника и, возвращаясь к плите, тянется за бутылкой текилы на прилавке. Он отвинчивает крышку и протягивает мне всю бутылку. — Выпей, — говорит Джуд, возвращаясь к сковороде. Я смотрю на бутылку секунду. — Выпей, Тор. Тебе нужно успокоить нервы.