Клетка
Шрифт:
Еще в самолете Карташов решил, что об Эрике Билевиц – Курлиной и ее наследстве необходимо забыть…
Карташов жил в таком старом доме, что порой сам удивлялся, насколько он неприхотлив в быту. Холодная вода, зимой так просто ледяная, ломила суставы и жгла лицо. Но он упорно умывался под краном, отказываясь от теплой, согретой соседом на газе. Они жили вдвоем в довольно просторной квартире: он и старик – бывший рабочий машиностроительного завода. Жена старика умерла пять лет назад, она заботилась о них двоих, и после ее смерти Иван Иваныч принял хлопоты о непутевом, как он считал, соседе, на себя. Если бы не он, Карташов питался бы бомж – пакетами, которые считал величайшим изобретением,
Карташов услышал, как шаркают стариковы тапки по крашеному краской полу. Старик шел открывать дверь. Так уж у них было принято, что, услышав звонок, в коридор выходил он.
– Проходите вон туда, – услышал Карташов его надтреснутый голос.
На пороге его комнаты стоял молодой человек и открыто улыбался. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он – Курлин. Глаза, смотревшие на Карташова с большой фотографии в фойе тетра в Бремене, смотрели на него и сейчас. Без сомнений Александр Курлин был родственником Эрики Билевиц, урожденной Курлиной.
Глава 53
На эту мысль натолкнула Беркутова его умная жена. Егору бы и в голову не пришло, что в фамилии убитого Курлина есть какой-то особый смысл. Но у Галины так были устроены мозги, что она во всем видела интригу. Поэтому ее книги, которые она писала, захватывали с самого начала. Беркутов, прочитавший ее первый роман чисто из уважения к ней, потом сразу же потянулся за вторым.
Она просто сказала, чтобы он заглянул в прошлое. А нет ли у Курлиных какого наследства в анамнезе? Род древний, исторически интересный и в городе известный. Галина даже предложила помощь – порыться в архивах. И порылась. И нарыла там по меньшей мере с пяток упоминаний о кладах и наследствах. Он отнесся к этому весьма скептически, но запросы, сделанные Галиной, рассылал по своим каналам. «Тебе не помогу, Беркутов, так хоть романчик про Курлиных отшлепаю», – смеялась Галина, отдавая ему очередной листок с вопросами. Он просматривал все документы, приходившие в ответ и сам не заметил, что принимает версию о наследстве, как рабочую. А почему нет? Дело об отравлении Федора Курлина висело, причастность его к делам по Зотову была нулевая, а Катерина Галанина, главная подозреваемая, не имела должного мотива и предъявить ей было нечего.
На сегодня уже накопилось столько материала по роду Курлиных, что пора было раскладывать все по степени важности. Да и Галка подсунула ему схему родственных связей, что-то вроде генеалогического древа. Со своими комментариями.
Беркутов внимательно посмотрел на схему. «И на какой ветке у нас Федор Курлин?» – задал он вопрос вслух. Он досадливо покосился на телефон, зазвонивший так не вовремя, но, услышав в трубке голос жены, даже обрадовался.
– А я как раз схемку твою рассматриваю. И что-то одно не пойму, от кого у нас убиенный? Как не эти? А какие? Другие Курлины? А не много ли будет на наш город? Ладно, Галя, я посмотрю. Сегодня же. Я сына Курлина вызвал сегодня на три. Скоро подойдет. А с мамой его я вчера разговаривал. Она не в курсе. Говорит, от матери ее мужа шкатулка осталась с документами и кольцо. Обещала сегодня с сыном передать. Хорошо, как выясню его адрес, позвоню, – Беркутов уже включал компьютер. Его неугомонной жене понадобился адрес некоего Карташова Сергея Сергеевича, историка.
Александр Курлин пришел ровно в три. Беркутов с удивлением смотрел на симпатичного парня: мальчик удался не в папу.
– Здравствуйте, я – Курлин Александр.
– Присаживайтесь.
– Вы нашли того, кто убил отца?
– Нет. Я задам вам несколько вопросов, а вы постарайтесь ответить
– Нет. Я готовился к олимпиаде по математике. Да у отца и без меня помощников, вернее помощниц, хватало.
– А ваша мать?
– Нет, что вы! Она, если честно, только смеялась над ним. У них уже давно нет отношений. То есть, отец пытался с ней общаться, но ей это было не нужно.
– Почему?
– У мамы есть друг. По-моему, отношения серьезные. Да и у отца в последнее время девушка Ира жила. Она ему и помогала.
– Ирина Витальевна Суркова?
– Да, папина студентка.
– Отец пригласил вас на презентацию?
– Да, конечно. И я собирался пойти. Отец, видимо, надеялся, что и мама придет. Он нам столик оставил, мне Ирина звонила, перед самым началом. Но я не пошел.
– Почему?
– Я срочно понадобился маме. Рабочий, который делал ремонт в нашей квартире, заболел. Нужно было помочь ей.
– Так срочно?
– Ну…, – Саша пожал плечами, – Скорее всего, мама просто не хотела, чтобы я шел к отцу. Может быть, ревность…Не знаю.
– Вы не видели, выходила она из дома в этот день?
– Конечно, выходила. За продуктами. У нас в холодильнике было пусто. Но она скоро вернулась.
– Сколько времени ее не было?
– Минут сорок, наверное. Я уже отвечал на эти вопросы.
– Да, конечно. Полина Семеновна не передавала с вами документы из шкатулки вашей бабушки?
– Я с мамой сегодня не разговаривал. Я ушел, она еще спала. А я торопился на встречу с Карташовым.
– С кем?
– С Карташовым Сергеем Сергеевичем. Он историк. Я хотел спросить его о своих предках, о Курлиных.
– Почему вас это вдруг заинтересовало?
– Не вдруг. Я еще со школы интересовался историей нашей фамилии. Мне многое рассказывала бабушка, но я хотел найти документальные подтверждения своего происхождения. Это же интересно.
– Нашли?
– Это долгая история. Все так запутанно оказалось.
– Расскажите.
Саша пожал плечами. Он не понимал, зачем это нужно следователю. Пока он ехал от Карташова, он пытался разобраться в полученной информации. Они договорились, что Карташов приедет к ним с мамой завтра, и они вместе свяжутся с его другом в Германии, и тот сам расскажет про какую-то их родственницу. Правда, уже умершую. Что-то он не договаривал, Сергей Сергеевич. Это Саша сразу понял, но настаивать на продолжении разговора не стал. К тому же, время поджимало.
– Фамилия Курлиных в городе известная. Потомков много. Но мы к этим Курлиным не имеем никакого отношения. Бабушка рассказывала, что корни у нас немецкие, в Россию приехал в семнадцатом веке, при Петре Первом, барон Карл фон Курлин. Чем-то он царю не угодил и поэтому был отлучен от двора. Карл с семьей переехал на жительство в Самару. Приставка «фон» как-то потерялась. В отличие от русских Курлиных, мои предки плодовитостью не отличались, в 1900 году в Самаре жили только два брата – близнеца Карл и Фридрих. Моя бабушка – дочь Карла. Фридрих еще в семнадцатом уехал из России. Собственно, документов в бабушкиной шкатулке всего два. Один – о рождении в 1890 году Карла Курлина, и метрика бабушки. Бабушка ничего о брате отца не знала. Мой отец рожден ею вне брака, я даже не знаю, кем был мой дед. Вот, собственно, и вся история. Я поехал к Карташову в надежде, что, у него хоть что-то есть о моих родственниках. И у Карташова обширные связи по всему миру. То, что он мне рассказал, вполне похоже на правду. В Бремене несколько месяцев назад умерла балерина Эрика Фридриховна Билевиц, урожденная Курлина. Похоже, что она дочь того Фридриха, который уехал из России во время революции. По крайней мере, Карташов в этом уверен.