Клетка
Шрифт:
Вернувшись в офис, Такино проглотил остывший кофе. Было такое ощущение, будто он выпил чашку холодной, чуть горьковатой воды. Ему следовало уже привыкнуть к этому вкусу, но горечь на языке, казалось, не пройдёт никогда. Рот наполнился слюной.
Он снял трубку телефона.
С Оба — парнем из пачинко — было не очень-то легко связаться. Такино пришлось позвонить четыре раза, прежде чем трубку сняла жена Обы. Такино назвал своё имя, оставил сообщение и повесил трубку.
Ему не пришлось долго ждать. Оба перезвонил ему меньше чем через десять минут. Скорее всего, жена Обы знала,
— Такино, это правда? Я слышал, что вы подумываете о продаже?
— Возможно, если ваше предложение до сих пор остаётся в силе.
— Конечно. Только скажите своё слово.
Такино зажал сигарету в губах и положил ноги на стол. Похоже, что Оба говорит откуда-то из бара. Такино слышал, как где-то неподалёку болтали женщины, и их голоса смешивались со звуками сентиментальной баллады энка [6] .
— Но, Оба, есть одно условие. — Он выдохнул дым и проследил, как тот распространяется по комнате. — Я хочу остаться в бизнесе до конца месяца. Вы сможете завтра принести мне восемь миллионов наличными? Тогда мы могли бы подписать предварительное соглашение.
6
Энка — традиционная японская эстрадная песня.
— Восемь миллионов? Что-то вроде залога, так?
— Подумайте, я соглашаюсь на ваши условия. Я просто прошу часть денег в качестве аванса, вот и всё. У меня есть некоторые проблемы и, честно говоря, я хотел бы воспользоваться этими деньгами.
— Да, но восемь миллионов… Не могли бы вы дать мне немного времени на размышления?
— Ведь именно вы пришли ко мне и предложили свою цену, помните? Разве вы изначально не имели нужную сумму?
— Но сегодня только четвёртое число, а вы говорите, что не хотите продавать до конца месяца — а ведь это целый месяц. Уверен, вы можете подождать с ответом до завтра. Я должен всё проверить. Может быть, нужно уточнить пару деталей.
— Ладно, я подожду. Завтра утром банки открыты. Но предложение своё я не изменю. Если вы не можете на него согласиться, лучше так и скажите.
Такино положил трубку и затушил сигарету. Ему хотелось выпить. Нервы были на пределе. Но кроме того он испытывал возбуждение. Однако он знал, что оба этих чувства нужно подавить.
Он прошёл в магазин, взял бутылку виски и вернулся с ней в офис. Потом глотнул прямо из бутылки. Горло обожгло. Он сделал ещё глоток и схватил пальто.
Такино вновь появился в офисе после десяти. Свет уже не горел, и тишину в помещении нарушал только тихий, монотонный шум холодильников, который отдавался в ушах слабым звоном. Кафе на верхнем этаже тоже было закрыто. Чтобы найти дорогу к столу, ему пришлось воспользоваться язычком света от зажигалки.
Он сел, пододвинул к себе бутылку и закрыл глаза. Время от времени Такино тянулся к ней, чтобы сделать очередной глоток виски, и сидел так, почти не двигаясь. Он не собирался пробыть здесь всю ночь. Но два-три часа придётся.
Его окружала темнота. Он чувствовал, что она как будто принюхивается к нему, словно дикое животное.
Такино зажёг сигарету. На мгновение комната осветилась — вот картонные коробки, стоящие в беспорядке, — и снова погрузилась во тьму. Он взглянул на маленькое красное пятнышко, блестевшее между пальцев. Сигареты в темноте сгорают быстрее. Кончики пальцев начинало жечь.
Такино взглянул на светящийся циферблат наручных часов, лишь когда раздался звук шагов, приближающихся к двери. Было десять минут первого. Итак, он провёл здесь два часа.
Ключ в замке повернулся, и Такино услышал, как человек надавил на дверную ручку. По другую сторону горы из коробок появился колышущийся лучик света — ручка-фонарик или что-то вроде того.
Однако хозяин супермаркета не пошевелился. Луч прошёл мимо и исчез в направлении магазина. Такино глотнул из бутылки и поднялся. Встав у двери, отделявшей офис от магазина, он включил свет.
Мужчина так испугался внезапной вспышки света, как будто это был выстрел. Жиденькие волосы, небольшой пока ещё животик и бледное лицо, совершенно лишённое цвета. Человек, стоявший перед Такино, работал менеджером в его собственном магазине.
Такино улыбнулся. Ручка-фонарик выпала из рук Мотоямы и стукнулась об пол. Его губы лихорадочно шевелились: очевидно, он пытался что-то сказать:
— Я… я…
— Не надо слов. Я уже всё знаю. Я ждал тебя.
Такино положил руку на плечо Мотоямы. Он чувствовал, что его работник дрожит. Такино запустил руки в оттопыренный карман плаща Мотоямы. Тот попытался отстраниться, но Такино удержал его и вытащил спрятанное: маленькая бутылочка и шприц в прозрачном пластиковом контейнере. В бутылочке виднелось нечто напоминающее краску. Шаг вперёд по сравнению с красными чернилами: похоже, жидкость была ядовитой.
Он втолкнул Мотояму обратно в офис и сел за стол.
— Чёрт, — пробормотал Такино.
Мотояма пошевелился. Их глаза встретились. Такино первым отвёл взгляд.
— Полагаю, в этом есть здравый смысл. Слишком рискованно было бы постороннему впрыскивать жидкость в пакеты, когда вокруг посетители. У тебя есть свой ключ. Мне давно следовало об этом догадаться.
Такино поднёс сигарету к губам, а другую подтолкнул к Мотояме, тот взял её дрожащими пальцами. Такино сидел молча, уставившись в стол, и курил. Мотояма нервно стряхивал сигарету в пепельницу.
— Я на самом деле не понимаю, — произнёс Такино и затушил сигарету. Его работник сидел всё с тем же отсутствующим выражением на лице. — Что заставило тебя так поступить? Зачем?
Мотояма ничего не ответил. Такино закурил очередную сигарету и сделал три глубоких затяжки подряд.
— Ты что-то имеешь против меня? — его тон сейчас сделался более жёстким. Мотояма судорожно дёрнул плечами. — Зачем тебе нужно, чтобы магазин закрылся?
— Вы… — голос Мотоямы дрожал, но, начав говорить, он смотрел прямо в глаза Такино. — Вы не умеете быть вежливым с людьми. А ведь я окончил университет, как вы знаете.