Клетка
Шрифт:
Сумев получить магазин вниз по дороге, супермаркеты «D…» добились бы большего, чем просто открытие ещё одной торговой точки. Сеть «S…» имела отделения у обеих железнодорожных станций — на той или другой стороне, и пыталась вклинить новый магазин между ними. То есть супермаркетам «S…» нужно было создать в этой зоне собственную торговую точку. Но здесь очень мало земли, и даже если бы они нашли подходящее место, то оно почти наверняка имело бы значительно худшее расположение, чем только что открытый супермаркет «D…».
А
Хозяин земли легко пошёл бы на сделку, с ним трудностей не возникло бы. А вот с Такино были проблемы: он владел земельными правами и управлял своим собственным небольшим магазином на этой территории.
Предложение Обы о покупке сопровождалось началом кампании по харассменту, в которую был вовлечён и менеджер самого Такино. Йосида тоже приложил к этому делу руку — здесь нет никаких сомнений. Будучи председателем местной ассоциации торговых предприятий, он являлся одним из лидеров движения, выступавшего год назад против открытия супермаркетов «D…» в этом районе. Почти наверняка он руководствовался инстинктом самосохранения, а не благородным желанием защитить коллег по торговле. И сейчас, когда перспективы существования его магазина мужской одежды выглядели довольно туманными, Йосида решил помочь в расчистке дороги для супермаркетов «S…».
Всё это, конечно, не более чем догадки, основывавшиеся на отчёте Хиракавы, но Такино был совершенно уверен, что они не далеки от истины. Мотояма появился посреди ночи с краской и шприцем. Затем Оба, который вроде бы разорился, пришёл в его офис с восьмью миллионами наличных.
Всё это напомнило Такино распри банд якудза по разделу территорий. Нет, это было ещё хуже — даже более коварно и низко. Никто не покушался на его жизнь, просто пытались исподтишка обокрасть. И так ведут себя добропорядочные граждане? Ему хотелось блевать.
Скоро это кончится. Если всё пойдёт по плану Такино, то в конце дня разыграется финальная сцена драмы.
Йосида влетел в офис Такино с пылающим лицом. Прошло не более двух часов с тех пор, как Обу выпроводили через эти же двери.
— Такино, что вам известно?
Он выглядел жутко: красное лицо, искажённые черты. Даже дыхание его отдавало пороком. Казалось, от него смердит вонью. И это было не из-за того, что у него зубы не чищены, видимо, что-то с желудком.
— Те восемь миллионов, что принёс Оба, были моими, — выпалил Йосида.
— Я знал.
— Так вы ещё и знали об этом? Это вы позвонили акулам кредита?
— Глупо использовать
Лицо Йосиды стало ярко-малиновым, рот широко открылся, и Такино увидел блеск неестественно белых искусственных зубов. Он улыбался.
— О'кей, я проиграл, — Йосида вдруг сел и закурил сигарету.
Казалось, он смирился с ситуацией. Этого Такино не ожидал.
— Мы с Обой вместе учились в школе. В любом случае я собирался начать бизнес с залом пачинко, и меня осенила идея, что он начнёт на меня работать. Он опытный человек.
— Надеюсь, вас ждёт успех. Хороших залов в округе нет.
— Теперь это невозможно.
— Вы уже получили землю и здание. Уверен, что вы сможете привлечь откуда-нибудь дополнительные средства.
— Я уже это сделал. У меня было достаточно, чтобы расплатиться с долгами, и почти хватало для начала нового дела. Но всё ушло — все восемь миллионов. Я конченый человек.
— Очень плохо.
— Скажите мне, — громко рассмеялся Йосида, только глаза его не улыбались, — сколько вы заплатили Ноде, человеку из банды «Марувы».
— Я не платил.
— Да перестаньте!
— Разве он из тех, от кого надо откупаться?
— А то нет!
— Знаете, есть такая вещь, как соглашение чести.
— Вы совсем иной, чем кажетесь, Такино. Я знаю вас пять лет, но до сегодняшнего дня этого не понимал. Не удивительно, что вы, грубо говоря, поимели меня.
Йосида вытащил сигарету. Такино тоже начал понимать, что его собеседник не совсем тот человек, каким казался.
— Ну, думаю, всё, что я могу сегодня сделать, — это ползти домой зализывать раны, — произнёс Йосида.
— Я ожидал, что вы будете драться.
— Я уже не ребёнок. Я многого не знаю, но понимаю, что проиграл.
Йосида встал. Когда он посмотрел на Такино, его взгляд на мгновение сделался жёстким:
— Порой деньги так слепят глаза, что больше ничего не видишь.
Он снова показал вставные зубы; в ответ губы Такино изогнулись в полуулыбке:
— Вы совсем не кажетесь расстроенным.
— Я бросаю свой бизнес, землю, знание — всё. На самом деле это облегчение. Я с ума сходил от беспокойства. Такое чувство, будто снова выходишь в большой мир из тёмного угла маленькой комнатки.
В его глазах не содержалось даже намёка на улыбку. Он совсем не походил на дружески расположенного соседа — торговца мужской одеждой. В эту минуту лицо Йосиды было абсолютно непроницаемым.
— Итак? Вы позволите мне оставить всё как есть — именно как есть?
— Что я могу сделать? Вы одержали победу. Хотя о деньгах я не забуду.
— Это ваша вина.
Всё ещё сохраняя улыбку на губах, Йосида спросил:
— Не могли бы вы сделать мне одолжение и хотя бы позволить Мотояме остаться здесь, если он хочет?