Клей
Шрифт:
Я вырубился или трипанул, но когда проснулся, то почувствовал, как жизненные силы подтягиваются ко мне издалека. Мы уже едем по шоссе в аэропорт. Путешествие – кошмар, а дальше ещё хуже. Но я должен это сделать.
Мой отец умирает, может, уже умер. Как там сказал малыш Голли, когда сообщил мне о своей болезни? Давайте не будем париться насчёт похорон, пока жмурика нет на руках.
Пожалуйста, только не мой отец. Дункан Юарт из Килмарнока. Вспомню ли я его десять правил?
1. НИКОГДА НЕ БЕЙ ЖЕНЩИН
2. ВСЕГДА ВСТУПАЙСЯ ЗА ДРУЗЕЙ
3. НЕ БУДЬ ШТРЕЙКБРЕХЕРОМ
4. НЕ
5. НЕ СДАВАЙ ДРУЗЕЙ, ЧТО БЫ ТАМ НИ БЫЛО
6. НЕ ГОВОРИ ИМ НИ СЛОВА («ОНИ» ЗНАЧИТ ПОЛИЦИЯ, БИРЖА ТРУДА, СОЦОБЕСПЕЧЕНИЕ, ЖУРНАЛИСТЫ, ГОРСОВЕТ, ПЕРЕПИСЬ И Т.П.)
7. КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ ПОКУПАЙ НОВУЮ ПЛАСТИНКУ
8. ДАВАЙ ВСЕГДА, КОГДА МОЖЕШЬ БЕРИ, ТОЛЬКО ЕСЛИ НЕТ ДРУГОГО ВЫХОДА
9. ЛЕТАЕШЬ ТЫ ПОД ОБЛАКАМИ ИЛИ ОПУСТИЛСЯ НИЖЕ ВАТЕРЛИНИИ, ПОМНИ, ЧТО НИЧТО ХОРОШЕЕ ИЛИ ДУРНОЕ НЕ ДЛИТСЯ ВЕЧНО И ЧТО СЕГОДНЯ – НАЧАЛО ВСЕЙ ОСТАВШЕЙСЯ ТЕБЕ ЖИЗНИ
10. ДАРИ ЛЮБОВЬ БЕЗ ОГЛЯДИ, НО, ДОВЕРЯЯ, БУДЬ ОСМОТРИТЕЛЬНЕЕ
Неуспеваемость налицо, особенно по пунктам 2 и 8. С остальными, может, не так всё плохо.
Однако Риди прав. От меня и вправду несёт, как от старого пса, да так я себя и чувствую. Помню разлагающийся труп динго на обочине в Квинсленде. Вокруг – ни машины, чистый горизонт. Зверюга совсем, должно быть, ебанулась, чтоб попать под колёса. Значит, скорее всего, это было самоубийство! Могут ли у собаки в её естественной среде, дикой, пиздец, возникнуть суицидальные мотивы? Ха-ха-ха
Ущелья, утёсы, эвкалипты… голубая дымка эвкалиптовой листвы и дала горам их название.
Последний раз связылся с домашними на Рождество.
Окраины проглотили нас внезапно. Теперь мы снова едем по Западной автостраде.
Помню, когда мы только переехали в Сидней, я поверить не мог, что пляж Бонди здесь, как и Копакабана в Рио, находится на том же расстоянии от центра города, как Портобелло в Эдинбурге. Песка только побольше. Там мы и сняли квартиру. Я и Хелена. Она делала фотки. Я играл пластинки.
ЭДИНБУРГ, ШОТЛАНДИЯ Ч.1
СРЕДА, 20.07
Фотошоп
Франклин выбился из сил. Куда она могла пойти, чёрт её подери? Завтра вечером концерт. Придётся постараться, чтоб инцидент не проник в газеты, иначе Тейлор её просто вышвырнет. Он взял обложку её последнего альбома, на которой красовалась обработанная в фотошопе свежая, здоровая Катрин. На письменном столе своего номера он увидел ручку и с дикой злобищей нацарапал поверх неё ЕБАНЫЙ РОТ.
– Овца овцой, – ядовито сказал он её улыбающемуся портрету.
Теперь этот приём грёбаный, который для них организовали устроители Эдинбургского фестиваля. Что он им там скажет?
Городской фольклор
Когда Терри проголосовал и такси остановилось, Катрин занервничала. Выпить в пабе напротив – это одно, а вот если ты оказываешься в одном такси с этим парнем – ставки растут. Но когда он открыл перед ней дверцу, в лице его было столько надежды и дружелюбия, что ей ничего не оставалось, как сесть. Пока она пыталась собраться с мыслями, людные улицы проносились мимо, а он всё болтал и болтал без умолку. К её счастью и облегчению, сошли они в пределах старого города, хотя район казался не таким шумным и богатым.
Они доехали на такси до Лейта
– Я больше не хочу ни ездить в турне, ни записываться… – разволновалась она, – я чувствую, что моя жизнь мне не принадлежит.
– Понимаю, о чём ты. Эта сука Тони Блэр хуже, чем Тэтчер, задрота та ещё. Это он эту хуйню с Новым курсом заварил. Ты должен работать восемнадцать часов в неделю, или суки перестают выплачивать тебе пособие. Вкалываешь на всяких гондонов восемнадцать часов ни за хуй. Рабство ёбаное. Что за дела такие? Скажи пожалуйста.
– Не знаю…
– У вас такого нету. У вас этот есть, который его фачит, тот с волосами…
– Президент Клинтон…
– Ну ды. Да, эта Моника ему отсосала, так он пошёл к Тони Блэру и говорит, можешь, говорит, заменить мне эту Монику, если поможешь мне бомбить этого гондона Милошевича.
– Чепуха какая-то, – закачала головой Катрин.
Терри больше всего верил в силу аргумента, нежели в его точность и достоверность.
– Ну конечно, это они хотят, чтоб ты так думала, суки эти. Я всё это слышал от чувака в пивнухе, чья сестра вышла за одного высокопоставленного госчиновника в Лондоне. Они стараются утаить от нас все сведения. Придурки, ни фига у них не выйдет. Новый курс, моя задница. Дело вот в чём: не люблю я работать. Окна я мою, только чтоб Алеку Почте помочь. Грузовички с соком – вот это была моя тема. Полностью моя должность называлась «продавец прохладительных напитков». Меня рассчитали ещё в восемьдесят первом. Я на грузовичках чего только по району не развозил: «Хендриз», «Глоуб», «Барз»… теперь вроде только «Барз» и остались. Они остались на плаву из-за «Айрн-Брю». Так эти суки с биржи труда что придумали – поворачивается ко мне и говорит: мы найдём тебе работу, будешь соки продавать.
Катрин смотрела на Терри в полнейшем замешательстве. Всё, что он говорил, сливалось для неё в подобие скрежетания авиамотора за бортом, только намного громче.
– Гондоны, они решили послать меня на работу в «Макколл», – объяснил Терри, отметив очевидный факт, что собеседница многого не понимает, – но это означало бы продавать не только соки-воды, но и газеты, и сладости, а меня это не устраивало. Оттуда-то и пошло имечко Джус Терри, понимаешь? Кроме того, чувак, который придумал этот «Макколл», играл за гуннов, поэтому работать там я в любом случае не смог бы. Слушай, куколка, я б не спрашивал, но ты ведь не душная. Можешь забашлять за нас?
Катрин пришлось задуматься.
– Что… ах да… у меня есть деньги…
– Супер… бля…
Джус Терри обернулся и с раздражением заметил, как в паб заходят Джонни Насморк и Рэб Биррелл. Гадая, что их занесло в эти края, он заметил на Рэбе флуоресцентную жёлто-зелёную футболку «Хибз». Посреди недели на Истер-роуд был матч, и Насморк с Бирреллом, должно быть, поднажали бабла, если, сходив на игру, решили продолжить вечер в старом портовом квартале. Джус Терри проявлял неподдельный интерес, когда кто-либо из его знакомых был на лавэ.