Клей
Шрифт:
– Да, за хавкой придётся в кафе. Я тут глянул, что там у тебя имеется. Вполне себе лесбийский наборчик. Два мужика в одной квартире, и так питаются? Н-да.
– Ты будешь пиздеть весь день или в кафе пойдёшь? – рявкнул Рэб.
– Мне кажется, Терри хватит и на то, и на другое, – сострила Катрин.
– В пизду кафе, Биррелл, таблетки и сорок первый испортили мне аппетит. Давайте лучше выпьем дома пивка, – сказал Терри и улыбнулся Катрин.
Сучка америкосовская, наглая, пиздец, смотрите, уже вякает. Что ж, пусть лучше не распаляется слишком на его счёт, иначе получит сдачи в десятикратном.
Лиза и Шарлин кивнули, Джонни и Катрин тоже согласились. Терри победоносно глотнул пива.
– Бекон, яйцо, сосиска, помидоры, шампиньоны… – настаивал Рэб.
– В пизду, Биррелл, – усмехнулся Терри, – на всех прёт до сих пор, во всяком случае самых стойких, да, Лиз? – Он подмугнул Лизе, которая недобро посмотрела на Рэба. – Такую пищу мы, дай бог, через месяц сможем глотать.
Больше всех предложению пьянки обрадовалась Катрин. Она положила руку на Джонни. Да, фачиться он умеет. Стоило ей положить ему руку ему на шланг, он вставал по стойке «смирно». Тут она подбиралась, обвивала его, вставляла в себя, и он жарил её так, будто от этого зависело его будущее.
– У тебя ж концерт вечером, может, тебе стоит поехать в гостиницу, поспать, – рискнул Джонни.
Катрин аж передёрнуло. Она не хотела сдаваться.
– У меня до фига времени, я успею выпить пива. Не будь таким занудой, Джонни, – поддразнила его Катрин.
– Да я так, к слову, – сдулся тот.
Надо было признать: прежде чем снова залезть с ней в койку, ему придётся перезарядить батарейки. Корова бешеная, всю ночь меня доила, размышлял Джонни. Если ей стабильно нужно столько секса, то его просто не хватит ни на какую гитарную карьеру, не говоря уже о прочем. Контракт надо будет подписать пошустрей, пока не съебался до мышей.
– Да, Джонни, не охуевай, девчонке, коль она приехала в Шотландию, положено выпить пивка, так ведь, Кэт? – Терри был готов уже добавить «особенно после ночи, проведённой с таким чмошником, как ты», но прикусил язык. Кроме того, жаловаться ему не на что.
Лиза встала и взяла его за руку.
– Пойдём, секси-бой, – засмеялась она.
Терри надулся, как петух, и проследовал к кофейному столику.
Рэб Биррелл чувствовал почти физическое недомогание. Жирная тварь всегда найдёт себе дырку. Он вспомнил, как Джоан, его бывшая подруга, рассказывала, что её приятельница Элисон Броган призналась ей, что ни с кем ей не было так хорошо в постели, как с Терри. Джус ебаный Терри! Это выходило за пределы возможного.
– Эрекция такая, будто на банку «Айрн-Брю» поставили ещё одну такую же, – сказала она Джоан, которая с радостью поделилась этой новостью с Рэбом. Дело в том, что тогда он даже порадовался за друга. Зато теперь он его пиздец как бесит.
– Дело в том, Рэбушка, – улыбнулся Терри, поднял бровь и сжал Лизину ручку, – мне нужно сказать Алеку, что я не смогу пойти с ним сегодня на работу. Окна мыть. У тебя пиво осталось?
– Ну да… – на этот раз у Рэба были свои планы, но врать Терри было бессмысленно, всё равно он сунул нос в каждый ящичек в этом доме, – но, это… Эндрю его купил…
– Да мы ещё купим, ёб твою, Рэб. У Кэт лавэ до жопы! – зазвенел Терри с чувством оскорблённой невинности.
–
– Да не, я не это имел в виду… – запротестовал уязвлённый Рэб.
Сучара, опять подцепил его, лохом выставил. Рэб Биррелл повернулся ровно настолько, чтоб засечь радостную ухмылку садиста, заигравшую на лице Терри. Он действительно хотел пойти в кафе или достать из кладовки еды и пожарить чего-инбудь. Он был не голоднее других, но желудок его имел неприятную привычку возвращать выпитое, если оно не лилось на прослойку пищи. И вот они идут бухать прямиком к Алеку Почте и несут туда его пиво. Он попробует заморить червячка по дороге. Идея эта испарилась, как только он засадил сооружённую Терри убийственную дорогу сорок первого.
Катрин была довольна таким раскладом. Расстройство аппетита, поддержанное порошками и таблетками, напомнило о себе, ей опять становилось плохо от одной мысли о жирной еде. Попытки Рэба соблазнить её описаниями шотландского завтрака только восстановили её страх перед твёрдой пищей.
– Алек нам не сильно обрадуется. Разбудить его в такую рань, чтоб сообщить, что сегодня ему придётся работать в одно жало… – рассудил Насморк, позвякивая бутылками в чёрном мусарном пакете. – Тем более что при нас нет фиолетовой банки. Не по вкусу ему эта европейская моча.
– Которой затарился некий студентик-пидорок, известный как Роберт С. Биррелл! – рассмеялся Терри и сразу посуровел, как только они стопанули сразу два из проезжающего мимо эскорта такси.
– У нас с собой, Терри, для него это главное, – сказал Рэб почти про себя.
Давненько Терри не выбирался в город. Обычно он дальше Хеймаркета не заезжал, а уж вдатый и подавно. Облагораживание и коммерциализация его города раздражали Терри. Он взглянул на новый финансовый квартал на Эрл-Грей-стрит.
– А где Толлкросс, мать вашу?
Ему никто не ответил, и вскоре они воссоединились возле дома Алека в Далри.
– Джамбостан, – сказал Рэб, вылезая из такси.
– Миленько, – заметила Катрин.
– Да не очень.
Терри бросил на Рэба укоризненный взгляд.
– Да отъебись ты со своим футболом, зануда. Только и слышишь: «хибби» то, «джамбо» это. Катрин это неинтересно.
– Тебе-то почём знать. Ты за неё не отвечай.
Терри вздохнул устало и протяжно. Этот гондон Биррелл редкий любитель наказаний. Не знает меры совершенно. Что ж, это ничего, потому что Джус Терри, если придётся, будет окунать его в кал хоть день напролёт. Выжав до конца остатки нездоровой отцовской привязанности, Терри по очереди посмотрел на Биррелла и на Катрин. Заговорил он монотонно и снисходительно:
– Итак, Кэт, футбольный клуб «Хиберниан», футбольный клую «Харт оф Мидлотиан». Что тебе говорят эти названия?
– Не знаю… – начала она.
– Ничего, – отрезал он, повернувшись к Рэбу, которому теперь явно было не по себе, – так что заткни ебло, ради всего святого.
Рэб Биррелл почувствовал себя обделанным. Сучий потрох Терри! Гондон…
– Подождите, я заметила «Хиберниан» у Рэба на нашивке, – сказала Катрин, указывая на украшенную гербом футболку Биррелла.
Рэб бездумно, как мотылёк, полетел на проблеск света.