Клей
Шрифт:
– Только я туда особо не хожу, – заметил Рэб.
– Я и здесь с удовольствием останусь, – сказала Шарлин слишком быстро, чтоб это осталось незамеченным, и Лиза бросила на неё недовольный взгляд. Опять в своём стиле.
Рэб повернулся к Лизе. Чётка девчонка, только вот взбрыкивает на него. Борясь с накатившей волной усталостью, Рэб подумал, как бы ему хотелось поладить с ней, потому хотя бы, что она подруга Шарлин.
– Моей маме недавно матку удалили, я только поэтому эту футболку напялила… – промямлим он, но они лишь увидела, как двигаются его губы.
Терри пошёл в наступление.
–
Рэб почувствовал себя неуютно. Даже в поддатии и с Алеком Почтой на хвосте их всё равно придётся пустить. Брак, как-никак, плюс Катрин Джойнер.
– Этот бар, он не одному Билли принадлежит, он в доле с Гилфиланом. Он там не слишком расслабляется… он не один, – ныл Рэб, ни к кому особенно не обращаясь, и, соответственно, никто и не слушал.
Тревожные мысли переполняли его. Терри получал от этого заметное удовольствие. Насморк ненадолго вышел из комы и, успев даже выразить кивком свою поддержку Терри, с заклинанием «Бизнес-бар» отправился обратно. Похуй, решил Рэб, они идёт с Шарлин, остальные побоку. Пусть Терри берёт на себя Алека и Джонни. Но с какого хуя Алек не может выпить в баре в своём родном городе? Тем более что фестивальным снобам, приехавшим на пять минут, там чуть красную дорожку не выкатывают. Политика закрытых, бля, дверей. Стильное кафе, ёб твою. Стильный фашизм, ещё один метод реставрации классовой системы. В пизду. Его родной брат не может быть таким упырём.
О чём речь.
Лизе этот паб не нравился. Она потеряла здесь накладной ноготь и поставила на белую блузку пивное пятно. Она приглядывала за Шарлин. Не надо было отпускать её с Рэбом, да вообще ни с кем, если так подумать. Сейчас ей вроде как нормально, но отхода приближаются и никуда от них не деться. И этот паб не лучшее место для подобной встречи. «Бизнес-бар» - это идея.
«Муха на варенье» показалась ей пунктом сбора потерянных душ. Ей будто виделись неизбежные драмы будущего на стадии подготовки: насильник клеит своб жертву; вор без задней мысли выпивает с мужиком, который в итоге его и сдаст; горластые парни, душа нараспашку, бухают в углу, ждут, когда от алкоголя перегрузятся, перегреются мозги, и ещё задолго до закрытия один в ярости или паранойе залепит другому в лицо кулаком или кружкой. Самое отвратительное и пугающее в этом, думала она, оглядывая собственную компанию, что нет никакой возможности расслабиться и исключить себя из этого уравнения.
Лиза видела изнурённую, постаревшую раньше времени женщину, а рядом отсвечивал жирный распаренный мужик, который что-то громко втулял, пьяный и насмешливый. Кто здесь главный, сомневаться не приходилось. Ещё одна женщина в мире мужчин, уязвимая, как всегда, подумала Лиза. Она потянула Шарлин за руку, хотела спросить, в порядке ли она, не начался ли отходняк, не завели ли черти свою безжалостную пляску, но нет, та всё ещё смеялась, и глаза её были широко распахнуты и полны внимания. Малышку прёт ещё вовсю, даже
Но присматривала за ней не только Лиза. И ему она всё ещё не доверяла. Рэбу Бирреллу она бы доверила любую из своих подружек, даже вопроса не возникло бы, это просто не её дело, но только не Шер, только не сейчас. И вот он берёт её за руку и ведёт к бару, и Лиза инстиктивно встаёт и следует за ними. Она проходит мимо Терри, тот ловит её за руку и подмигивает. Она улыбается в ответ, кивает в сторону бара и продолжает преследование.
Она видела Рэба и Шарлин, он заказал два стакана воды, вынул из куртки пакетик и высыпал его содержимое. Порошок замутил воду и, не растворившись до конца, выпал в осадок.
– Пей, – улыбнулся он, подняв стакан и осушив его залпом.
Шарлин колебалась. Ужасное зрелище.
– Ты шутишь, – засмеялась она, – что это?
– Диоралит. Запитываешь, и он замещает все соли и жидкости, которые вымывают алкашка и наркота. Вполовину снижает тяжесть бодуна. Я сам считал, что это дурь, пидорство голимое, но когда ухожу в такой отрыв, всегда его принимаю. Что толку лежать пластом, болеть полнедели и из кожи вон выскакивать при каждом телефонном звонке, когда ты никому не должен… ну, не так всё плохо, – улыбнулся он, поднимая стакан.
Звучит заманчиво. Она с усилием выпила всё до конца, и к ней в ужасе подскочила Лиза, воображая самое страшное – рогипнол там или гидроксибутират. Уж домой он её точно не уведёт.
– Чего это ты ей насыпал? – начала она свой допрос, но голос её сорвался и затих, пока Рэб, не торопясь отвечать, допивал остатки.
На втором подходе Алек и Джерри уже пели за стойкой песни.
– Ты-медьза-став-ляешь-печа-алиться-петь…
– Потише, ребята, – предупредил бармен.
– Уж сколько мы тут пропиваем… а, бля, и песенку не спеть, – проворчал Алек и вдруг зажёгся внезапным вдохновением: – Я-путево-ой-обхо-одчик… – Но так и не допел, где именно он шкандыбает по шпалам.
– Так, Алек, хватит, на выход, – рявкнул бармен.
С него довольно: вчера, позавчера – у Алека уже больше последних предупреждений, чем последних концертов у его героя – Фрэнка Синатры. Всё, с него довольно.
Терри поднялся.
– Ладно. Пойдёмте отсюда. – Он повернулся к бармену. – Мы отправляемся в место почище, в «Бизнес-бар», – надменно сказал он.
– Давай, самое место, – усмехнулся бармен.
– Это что ещё значит? – спросил Терри.
– Ну… ёб твою, – поддержал Насморк приятеля.
– Вас не станут там обслуживать, и вот что я ещё вам скажу: если вы не уберётесь отсюда в момент, я позову полицию.
– С нами Катрин Джойнер, – бросил ему Терри, указывая на Катрин, которая пыталась скрыть изнеможение.
– Да, здесь запахло жареным. Пойдёмте, – поторопила она остальных.
Выходя, Шарлин увидела его, он сидел себе, попивал пивко.
БАХ
Тварь охуевшая Это твой папа
Он тоже увидел её и широко улыбнулся.
– А вот и моя малышка, – сказал он, слегка поддатый после пары кружек с друзьями-доминошниками.