Клиент
Шрифт:
– Вдохни поглубже, – сказала она, и он послушно выполнил ее приказание.
Потом он заправил рубаху в джинсы. Реджи отступила на шаг и оглядела его.
– Замечательно, – оценила она.
– А если они меня обыщут?
– Не обыщут. Пошли.
– Откуда вы знаете, что меня не обыщут? – спросил он обеспокоенно. Ему приходилось торопиться, чтобы успеть за ней. Медсестра подозрительно посмотрела на них.
– Потому что они пришли поговорить, а не арестовывать тебя. Поверь мне.
– Я верю, просто
– Все будет в порядке, Марк. Только помни, чему я тебя учила.
– А вы уверены, что они не заметят эту штуку?
– Абсолютно. – Она с силой толкнула дверь, и они оказались на лестнице. Быстро спустились по зеленым бетонным ступенькам. Марк шел на шаг сзади. – А что, если сработает сигнал или что еще, а они от неожиданности вытащат пушки? Что тогда?
– Никаких сигналов. – Она взяла его руку и крепко сжала. – И они не стреляют в детей.
– В одном кино стреляли.
* * *
Второй этаж больницы Святого Петра построили задолго до девятого. Он был серый и грязный, коридоры забиты спешащими врачами, сестрами, техниками, санитарами с носилками, больными в инвалидных колясках и обалдевшими родственниками, не знающими, где встать, и старающимися не попасться никому под ноги. Коридоры разветвлялись во всех направлениях без всякой системы, образуя настоящий лабиринт. Реджи спросила трех медсестер, как ей найти комнату 28, и только третья смогла на ходу объяснить им, куда идти. Наконец они обнаружили полутемный коридор, застеленный потертым ковром. На простой деревянной двери шестой комнаты по правой стороне они увидели номер 28.
– Я боюсь, Реджи, – сказал Марк, глядя на дверь. Она крепко сжала его руку. Если она и нервничала, заметить это было невозможно. Лицо оставалось спокойным, голос тихим и успокаивающим.
– Делай то, что я сказала, Марк, и все. Я знаю, что делаю.
Они вернулись немного назад к комнате номер 24, и Реджи открыла дверь. Раньше здесь был кафетерий, а теперь хранился всякий хлам.
– Я подожду здесь. Теперь иди и постучи в дверь.
– Я боюсь, Реджи.
Она осторожно нащупала магнитофон и, найдя кнопку, нажала ее.
– Иди, – приказала она.
Марк глубоко вздохнул и постучал. Он слышал, как в комнате кто-то двигался.
– Войдите, – послышался довольно недружелюбный голос.
Он медленно открыл дверь, вошел и закрыл ее за собой. Комната была узкой и длинной, как и стол, стоящий посредине. Ни одного окна. Ни улыбки на лицах двух мужчин, стоящих с каждой стороны стола в дальнем конце. Их легко можно было принять за близнецов – белые, застегнутые до верху рубашки, красно-синие галстуки, темные брюки, короткая стрижка.
– Ты, верно, Марк? – спросил один, в то время как другой продолжал смотреть на дверь. Марк кивнул.
– А где твоя мать?
– А, это... кто вы такие? – наконец удалось выговорить Марку.
Тот, который стоял справа, сказал:
– Я Джейсон Мактьюн, мемфисское отделение ФБР. – Он протянул руку Марку, и тот вяло ее пожал. – Приятно познакомиться, Марк.
– Ага, мне тоже.
– А я – Ларри Труманн, – назвался другой. – ФБР. Новый Орлеан.
Так же вяло Марк пожал руку Труманну. Агенты нервно переглянулись. С минуту все неловко молчали. Наконец Труманн указал на стул в конце стола.
– Садись, Марк.
Мактьюн согласно кивнул и почти что улыбнулся. Марк осторожно сел, опасаясь, что лента порвется и эта дурацкая штука вывалится. Они тогда быстренько нацепят на него наручники, зашвырнут в машину, и он никогда больше не увидит маму. Что тогда сделает Реджи? Они подвинулись к нему, разложив блокноты на краю стола.
Они прямо дышали ему в лицо, и Марк сообразил, что это такая тактика. Он едва не улыбнулся. Если они хотят сидеть так близко – ради Бога. Но тогда черненький магнитофон все запишет. Чисто и ясно.
– Мы, гм, ждали твою маму и доктора Гринуэя тоже, – сказал Труманн, бросая взгляды на Мактьюна.
– Они с моим братом.
– И как он? – с сочувствием спросил Мактьюн.
– Не очень здорово. Мама сейчас не может отойти от него.
– Мы полагали, она придет сюда, – снова произнес Труманн и посмотрел на Мактьюна, как бы спрашивая его совета.
– Ну, можно подождать, пока она освободится, – предложил Марк.
– Нет, Марк, нам надо поговорить сейчас.
– Может, я позову ее?
Труманн достал из кармана рубашки ручку и улыбнулся Марку.
– Да нет, давай поговорим пару минут, Марк. Втроем. Ты нервничаешь?
– Немного. Что вы хотите от меня? – Он все еще дрожал от страха, но дышать стало легче. Магнитофон не издавал никаких звуков, и он постепенно переставал за него опасаться.
– Ну, нам хотелось бы задать тебе несколько вопросов насчет вчерашнего.
– А адвокат мне не нужен?
Они переглянулись, челюсти их абсолютно одинаково отвисли, и прошло несколько секунд, прежде чем Мактьюн склонился к Марку и произнес:
– Конечно, нет.
– А почему?
– Ну, потому, что мы, понимаешь, просто хотим задать тебе несколько вопросов. И все. Если ты решишь, что тебе нужна твоя мама, мы позовем ее. Или еще кого. Но адвокат тебе не нужен. Только несколько вопросов, и все.
– Я уже говорил с полицейским. Даже очень долго вчера говорил.
– Так мы не полицейские. Мы – агенты ФБР.
– Это-то меня и пугает. Думаю, может, мне все же нужен адвокат, чтобы, знаете, защищал мои права и все такое.
– Ты слишком часто смотрел телевизор, малыш.