Клиент
Шрифт:
– Меня зовут Марк, ладно? Можете вы звать меня Марком?
– Конечно. Извини. Но адвокат тебе не нужен.
– Да-да, – подключился Труманн. – Адвокаты только мешают. И им надо платить деньги, и они вечно против всего возражают.
– Может, мы подождем, пока мама придет?
Они обменялись одинаковыми улыбками, и Мактьюн сказал:
– Не думаю, Марк. Разумеется, если ты хочешь, мы можем подождать, но ты ведь умный парень, да и мы торопимся, так что просто несколько вопросов, и все.
– Ладно.
Труманн заглянул в свой блокнот и начал первым.
– Значит так. Ты сказал мемфисским полицейским, что Джером Клиффорд был уже мертв, когда вчера вы с Рикки наткнулись на машину. Теперь скажи, Марк, это правда? – Он задал свой вопрос с ухмылкой, как будто заранее знал, что все это вранье.
Марк поерзал, глядя прямо перед собой.
– Я должен отвечать на этот вопрос?
– Конечно.
– Почему?
– Потому что мы должны знать правду, Марк. Мы из ФБР, расследуем это дело, и нам нужна правда.
– А что будет, если я не отвечу?
– Много всякого. Возможно, мы будем вынуждены отвезти тебя в свою контору, разумеется, на заднем сиденье машины и без наручников, и там задать тебе действительно серьезные вопросы. Может, и мать твою придется туда отвезти.
– А что будет с мамой? У нее могут быть неприятности?
– Вполне возможно.
– Какие?
Они немного помолчали, нервно переглядываясь. У них с самого начала не было твердой почвы под ногами, а сейчас дела шли все хуже и хуже. Нельзя допрашивать детей, предварительно не поговорив с родителями.
Но какого черта! Мать не явилась. Отца у него нет. Мальчишка из бедной семьи и в данный момент совсем один. Вряд ли появится еще такая возможность. Так что быстренько пара вопросов.
Мактьюн откашлялся и сурово нахмурился.
– Марк, ты когда-нибудь слышал о том, что нельзя препятствовать правосудию?
– Да нет.
– Так вот, это преступление, понял? Оскорбление закона. Человек, знающий что-то о преступлении и скрывающий это от ФБР или полиции, может быть обвинен в том, что он препятствует правосудию.
– И что тогда?
– Ну, если его признают виновным, его могут осудить. Отправить в тюрьму или что-нибудь в этом роде.
– Значит, если я не отвечу на ваши вопросы, нас с мамой отправят в тюрьму?
Мактьюн озадаченно посмотрел на Труманна. Лед становился все тоньше.
– Почему ты не хочешь отвечать, Марк? – спросил Труманн. – Ты что-нибудь скрываешь?
– Я просто боюсь. И это несправедливо. Мне всего одиннадцать, а вы агенты ФБР, и мамы тут нет. Я и не знаю, что мне делать.
– А без мамы ты не можешь ответить на вопросы, Марк? Ты вчера что-то видел, а мамы твоей там не было. И она не может помочь тебе ответить. Нам просто надо знать, что ты видел.
– Если
– Дьявол, ну конечно, нет, – сказал Мактьюн. – Я никогда бы не связался с адвокатом. Извини за грубое выражение, сынок, но они, как гвоздь в заднице. Поверь мне. Если тебе нечего скрывать, адвокат тебе не нужен. Отвечай правдиво, и все будет прекрасно.
Он начинал злиться, что было неудивительно. Марк знал, что один из них обязательно должен быть злым. Обычная система “плохой полицейский – хороший полицейский”, с которой Марк был отлично знаком благодаря телевизору. Мактьюн будет свирепеть и дальше, а Труманн станет улыбаться и даже иногда хмуро поглядывать на своего разошедшегося коллегу, так, чтобы Марк видел. За это Марк должен проникнуться к нему доверием. Потом Мактьюн выйдет из себя и покинет комнату, а Марк вывернется наизнанку перед добрым Труманном.
Труманн наклонился к Марку, фальшиво улыбаясь.
– Марк, Джером Клиффорд был уже мертв, когда вы с Рикки нашли его?
– Я хочу воспользоваться Пятой поправкой<В тексте Пятой поправки к Конституции США, в частности, говорится, что никого не могут принуждать свидетельствовать против самого себя.>.
Улыбку как ветром сдуло. Лицо Мактьюна налилось кровью, и он в отчаянии покачал головой. Последовала длинная пауза, во время которой агенты переглядывались друг с другом. Марк следил за ползущим по столу муравьем, пока тот не исчез под блокнотом.
Труманн, который добрый, наконец решился заговорить.
– Боюсь, Марк, ты слишком часто смотришь телевизор.
– Вы хотите сказать, я не могу воспользоваться Пятой поправкой?
– Сейчас я угадаю, – прорычал Мактьюн. – Ты смотришь “Закон в Лос-Анджелесе”, верно?
– Каждую неделю.
– Оно и видно. Так ты будешь отвечать на вопросы, Марк? Потому что, если не будешь, нам придется принять меры.
– Какие?
– Обратиться в суд. Поговорить с судьей. Убедить его заставить тебя отвечать на вопросы. Это все довольно неприятно, знаешь ли.
– Мне надо в туалет, – сказал Марк, сполз со стула и встал.
– Разумеется, Марк, – согласился Труманн, неожиданно перепугавшись, что Марку стало плохо. – Туалет где-то дальше по коридору. – Марк был уже у дверей. – Даем тебе пять минут, Марк. Мы подождем. Не торопись.
Марк вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
* * *
В течение семнадцати минут агенты болтали и крутили в руках свои ручки. Они не волновались. Опытные агенты, они были знакомы со всякими уловками. Такое уже случалось. Он заговорит.