Клин клином

Таль Онгель

– …И я пришел пожелать вам скорейшего выздоровления. Катя не смогла проведать вас сама, поэтому отправила меня.

– О, вот оно что. – У Елены Ануровны красивый низкий голос. Она слегка подается вперед, отложив книгу. – Приятно слышать, что Катюша не забыла меня. Расскажешь, как у нее дела? Я уже давно не видела ее.

Денис отвечает, что Катя либо целыми днями на работе, либо помогает бабушке по дому, затем добавляет, что он будет очень рад, если свежие булочки придутся по вкусу.

– Хорошо, я сегодня же попробую. –

Елена Ануровна по-доброму улыбается. Зубы у нее ровные, а на щеках играют ямочки. Денис готов поспорить, что у Мурата такая же очаровательная улыбка, когда он не куксится. – Мне очень приятно, что ты и Катюша так внимательны ко мне. Спасибо, что пришел в гости.

Денис, покраснев ушами, еще раз желает скорейшего выздоровления и хочет уже уйти, как:

– Оставайся на чай.

– Чай? – Он хлопает глазами как дурак.

Женщина уверенно кивает:

– Если ты никуда не торопишься. Ты ведь приезжий? Думаю, Мурат будет не против, если ты расскажешь ему о жизни в большом городе…

«Ваш сын будет не против вышвырнуть меня пинком под зад».

– Миланочка тоже любит разные истории. – Елена Ануровна прижимает дочь к себе поближе. – Мила, хочешь послушать о большом городе?

На кухне пахнет жасмином и хвоей, а по стенам скачут абрикосовые пучки солнца. Разговор о Новосибирске как-то не идет. Потому что Денис не уверен, хотят ли его слушать, а Мурат не спешит идти на контакт. Он заваривает чай, а Денис смотрит на то, как ткань футболки перекатывается на чужой спине. Плечи у Мурата плавные и в меру широкие, да и сам он ни низок, ни высок. Хорошо сложен, и через шорты виднеются сильные бедра. Невольно в голову Дениса закрадывается неуверенность в собственной внешности.

– Слушай, ты качаешься? – Самое то для начала беседы.

– А ты видел здесь хоть один зал?

– Пока нет, но зато я теперь знаю, где ты работаешь и где живешь.

– О, это, безусловно, полезные маршруты. – Мурат недовольно цокает языком. – Звучит стремно, ты в курсе?

Денис переводит взгляд на скучающую Милану. Девочка смотрит на пустующее место в середине стола и громко скрипит стулом.

– Мила, у тебя такие прикольные косички.

– Она в ответ на игривый голос Дениса смущенно улыбается.

– Тебе очень идет. Их тебе мама заплетает?

Милана показывает пальчиком на Мурата.

– У твоего брата умелые руки, да? – Денис замечает, как спина Мурата напрягается. – Ва-а-а, это резинки такие? Какая прелесть!

Он рассматривает фиолетовые бантики с нитками блестящих бусин, восхищаясь, пожалуй, слишком наиграно. Но Милану это впечатляет: она пододвигает свой стул поближе, чтобы Денис мог потрогать ее украшения. Обычная дешевая фурнитура из синтетической ленточки и гладкой пластмассы. Вполне типичные штучки для девочек ее возраста, и Милане, похоже, они действительно нравятся.

– Это тебе подарили?

Уверенный кивок.

– Мама?

Девочка

морщит нос в знак отрицания.

– Может, папа?

Снова качает головой.

– Брат?

Милана улыбается, оголив молочные зубы. На ее круглых щеках тут же появляются мамины ямочки.

Мурат стоит вполоборота к ним, слегка зависнув взглядом на одной точке.

– Ты долго там? – Денис торопит его. – Твоя сестренка скоро плесенью покроется от ожидания.

Милана заливисто хохочет. Пусть она и не говорит при Денисе, зато ее смех искренний и по-детски очаровательный. Это что-то да значит.

– Хватит шуметь. Мама отдыхает. – Мурат ставит на стол широкое блюдо с бутербродами и три кружки с чаем. С ромашковым.

Денис смотрит на зеленоватую жидкость в своей кружке, стараясь засунуть отвращение поглубже внутрь. Мурат и без того говорит с ним максимально вынуждено, словно под дулом автомата, не хочется лишиться и этих скудных крох.

– Кстати. Звать тебя как?

Денис глядит на него во все глаза.

– В смысле?

Мурат, конечно, не обязан помнить всех в Ручейном по именам, но вот сейчас обидно было.

– У меня плохая память на имена. Но хорошая на лица. Мы уже пересекались с тобой.

«Не единожды, вообще-то».

– Царев. Реально забыл?

– Ах да. Римма Аркадьевна…

– Точно. У которой ты тырил яблоки, когда еще на горшок ходил. – Денис незаметно наблюдает, как Мурат облизывает уголки своих губ, когда ест.

– А вот это пугающе, – отвечает он. – Ты точно не сталкер?

– Что, похож?

Мурат красноречиво приподнимает бровь. Денис хохочет:

– Могу стать им. Хочешь?

– Могу проводить за дверь. Хочешь? – Мурат держит в руках чайную ложку как мясной тесак.

Денис пристыженно опускает глаза на кушающую Милану. Он весь скукоживается, и прежняя храбрость лопается, как мыльный пузырь. Стыд диктует поскорее выйти из-за стола, а после – из дома, но Денис упрямо сидит.

– Ты приехал издалека?

Денис отвечает, откуда.

– Прилично. Выпускник?

– Уже закончил первый курс.

Мурат пьет чай как-то отрешенно, словно после упоминания ВУЗа его насильно выдавливаемая заинтересованность истаяла вконец. Денис продолжает в надежде, что тот расскажет, где учится сам:

– Учусь на направлении международных отношений. Мать говорит, престижно, а по мне, так хрень полная.

Ответ Мурата застает врасплох:

– Каким ты видишь свое будущее?

– Не знаю. – Денис пожимает плечами. – Родители видят меня добросовестным госслужащим. Наверное, им и стану.

– Занятно. Доверяешь выбор другим, но не себе?

«Мне его усиленно навязывают».

– Мне всего-то восемнадцать. У меня есть право на ошибку. – Этот разговор отдает горечью. Денису кажется, что Мурат задал этот вопрос, только чтобы высмеять его. – А что насчет тебя?