Клин

Буторин Андрей Русланович

— Эта тварь, — сказал я, — когда на меня напала, еще не была раздавленной. А вездеход я утопил наш.

— Не наговаривай на себя, — услышал я голос подошедшего Штейна. — Тебе это, видимо, привиделось, когда ты был без сознания. Вездеход на месте. Правда, я никак не могу взять в толк, каким образом ты так его умудрился изгваздать?.. По болоту, что ли, на нем гонял? Так он вроде для этого не предназначен…

Окончательно забыв от изумления про боль (скорее всего, подействовали и введенные Анной лекарства), я резко сел и огляделся. Вездеход

и впрямь стоял на том самом месте, где его остановил Штейн. И он действительно был грязен. Полностью, «с головы до пят» он был облит подсыхающей уже болотной жижей. Этой же грязью, впрочем, было залито и все остальное вокруг, на что сразу указал и Серега:

— Посмотри, изгвазданный не только вездеход. Вряд ли такое было Федьке под силу.

— Может, прошел какой-нибудь локальный грязевой дождь?.. — высказал предположение ученый. — Хоть я о подобном и не слышал, но от Зоны всего можно ожидать.

Я уже собрался с духом, чтобы рассказать все, что тут случилось, догадавшись, что вездеход столь удачно выбросило из болота силой взрыва, как Штейн спросил вдруг:

— А кто убил кровососа? Те же, кто избил тебя? Странно, что они не тронули вездеход… Дядя Фёдор, кто это был? Куда они подевались?

Он стал настороженно оглядываться, а я, в свою очередь, спросил у него:

— Кровосос — это то самое чучело с щупальцами вокруг рта? Он что, действительно кровь сосет? Ими?..

Ученый перестал озираться и кивнул:

— Ими и сосет. Действительно. Причем так, что от людей потом лишь кожаные мешочки остаются с костями внутри.

— А!.. — сказал я. — Тогда это я его убил.

— Дядя Фёдор, — с укоризной посмотрел на меня Штейн, — ты, конечно, хороший парень, и я прекрасно понимаю, что тебе хочется реабилитироваться перед нами за прошлые… г-мм… прегрешения, но все-таки, знаешь ли, лгать нехорошо. Тем более когда эта ложь очевидна. Так ты… э-э-э… дискредитируешь себя еще больше.

Я аж подскочил.

— Где это я солгал?!

— Ты не мог убить кровососа. Прости, для такого новичка, каким являешься ты, это попросту нереально. С ним справится далеко не каждый даже самый опытный сталкер. Признаюсь откровенно, лично я справлюсь вряд ли. Мало того, что эта тварь чрезвычайно сильна и живуча, так она еще умеет становиться невидимой. Я скорее поверю, что ты и впрямь искупал в болоте вездеход, не утопив его при этом, чем что ты в одиночку справился с кровососом.

— Я убил кровососа, — отчеканил я дрожащим от обиды голосом. — И я в самом деле искупал в болоте вездеход. Можете не верить, но я сделал это. Если хотите, могу рассказать как. Но мне бы тоже хотелось, чтобы вы рассказали, чем закончилось дело у вас. Вы нашли Вентилятора? И где Анна? — закрутил я головой. — Она же вроде была здесь… Или мне это показалось в бреду?.. Неужели она… — Я внезапно почувствовал пробежавший меж лопатками холод. Никогда бы не подумал, что смогу так беспокоиться за эту девчонку.

— Анна в порядке, — сухо сказал Сергей. — Она в вездеходе,

занимается Вентилятором, он тяжело ранен. Так что у нас пока есть немного времени, чтобы послушать тебя. И я очень надеюсь, что твой рассказ будет правдивым.

— Хорошо, — кивнул я. — Только можно я сяду?.. Голова что-то кружится…

На самом деле у меня не только закружилась голова, но и ко мне опять стала возвращаться боль. Казалось, что и впрямь болит все тело. Впрочем, учитывая силу взрыва и то, что пролетел я, прежде чем грохнуться о землю, не менее двух десятков метров, удивительно, что я не только остался жив, но даже, судя по всему, ничего себе особо не сломал. Разве что ребра, которые и впрямь ныли больнее всего, так и те скорее не от взрыва, а от удара о рычаги.

Серега заметно смутился. Видимо и впрямь в горячке забыл, как я только что валялся перед ним «бездыханный».

— Конечно, конечно садись! — запрыгал он вокруг меня. — Чего ты вообще вскочил-то?

— Вскочишь тут, — буркнул я, опускаясь на землю, — когда тебя лжецом ни за что обзывают…

— Я не обзывал! — вскинулся Штейн. — Но это и впрямь невоз…

— Погоди, — оборвал его Сергей. — Пускай сначала расскажет. Выводы будем делать после.

И я рассказал. Абсолютно все и исключительно так, как оно было на самом деле, не сглаживая и не приукрашивая даже те моменты, где я вел себя, откровенно говоря, не лучшим образом. По-моему, я, и сам не заметив как и когда, дал себе новый обет: всегда теперь говорить только правду.

Когда я замолчал, тишину никто не прерывал еще, наверное, с минуту. Но по выражению Серегиного лица я видел, что он мне поверил. Лицо же ученого выражало более противоречивые чувства.

— «Мыльный пузырь»… — первым нарушил он затянувшееся молчание. — Что-то я не слышал о такой аномалии… — В голосе ученого сквозило явное недоверие.

— А ты их знаешь все досконально? — хмыкнул Сергей. — Ты же сам только что говорил, что от Зоны всего можно ожидать.

— Так-то оно конечно… — заскреб в затылке Штейн.

Серега снова хмыкнул.

— У нас в сорок пятом воевал один старшина из-под Полтавы, Катков Николай Николаевич. В годах уже был мужчина, мы его Дедом звали. Тоже вот так выражаться любил. Говорил: «Так-то оно конечно, а случись какое дело — вот-те и пожалуйста!..» И я думаю, дело-то как раз и случилось. Именно то, о каком рассказал Федька. Лично я склонен ему верить.

— Пожалуй, так и не соврешь, — осторожно улыбнулся ученый.

— Вот и ладно, — сказал Серега и посмотрел на меня с непонятным выражением в глазах. — Поздравляю, братишка, теперь и ты стал настоящим сталкером. Держать так и дальше!

Честно признаться, у меня от этих слов даже в глазах защипало и ком встал в горле. Я снова вскочил и чуть было не выпалил «Служу Советскому Союзу!», но вовремя вспомнил, что никакого Союза больше нет, да и вообще подобное выглядело бы сейчас очень глупо. Поэтому я быстро нашелся и сказал: