Клин
Шрифт:
Вот честное слово, уразумев, что не одного меня мучает заветное желание, оно, это желание, стало уже как бы не таким острым. Но, разумеется, окончательно не пропало.
— Тогда что? — потянулся к автомату Штейн. — Оружие в зубы — и на волю. Проведем, так сказать, разведку боем.
— На спусковой крючок нажимать ты тоже зубами будешь? — невесело усмехнулась девчонка. — Или одной рукой стрелять, а другой — ширинку расстегивать?
— А ты что предлагаешь? — насупился Сергей. — Прямо здесь опростаться?
— Я предлагаю, — сердито
— Отличная мысль! — осклабился брат в гримасе сарказма. — А в это время тварь вылезет из-под днища и, соответственно, вцепится этому четвертому в одно место зубами… Тебя это, к счастью, не касается.
— Предложи тогда что-нибудь получше, умник! — злобно выкрикнула вмиг ставшая пунцовой Анна.
— Сядьте все и помолчите! — прикрикнул вдруг, резко сменив тон, Серега.
В его голосе было нечто такое, что мы сразу послушались и расселись по лавкам. Брат же, наоборот, поднялся и, пригнувшись, будто к чему-то прислушиваясь и приглядываясь, замер напротив закрытой двери. Постояв так пару минут, он, не поворачиваясь, медленно отступил назад и процедил сквозь зубы:
— Оружие — наизготовку. Открывайте дверь — и сразу огонь! Они все там…
Опять же, он произнес это таким тоном, что переспрашивать и уточнять никому не пришло в голову. Мы с ученым похватали свои автоматы, Анна взяла винтовку и, подкравшись к дверце, резко распахнула ее.
Прямо перед нами стояли и сидели псевдособаки. Много, особей тридцать. Мерзкие плоские морды все до одной были повернуты к нам. На нас же смотрели и налитые кровью глаза. Но в этих глазах, как мне показалось, не было ни ярости, ни нестерпимой жажды охотника добраться до загнанной в угол жертвы. Эти глаза были совершенно пустыми, как у слепых собак.
Впрочем, рассматривать особенности их глаз мне было недосуг. Мы одновременно, с трех рук, открыли по тварям огонь. И похоже, загнанной в угол жертвой оказались как раз они, а не мы. Ни одна из псевдособак даже не подумала убежать, увернуться от кинжального шквала свинцовой смерти. Лишь летели в стороны брызги крови и клочья черной шерсти, выдранные порой прямо с мясом.
Твари падали, будто кегли. Мы расстреливали их, словно неподвижные мишени в тире. Не прошло и пары минут, как все было кончено. Ни одному из нас не пришлось даже менять магазин.
Я оглянулся на брата. Теперь он сидел прямо на железном полу и, постанывая, держался обеими руками за голову.
— Анна!.. — позвал я, бросаясь к Сереге. Мне на помощь тут же подоспел Штейн, и мы с ученым подхватили и уложили моего двоюродного брата на подстилку из спецодежды и ветоши, на которой только
— Что с ним? — взволнованно спросил Штейн.
— Он… — замялся я, а потом все же вывалил то, о чем уже сам догадался: — Он как бы влез в головы этим собакам и заставил их не двигаться. Он уже делал подобное. Только в тот раз было куда меньше тварей.
— Ничего, ничего… — рылась уже в своей аптечке Анна. — Потерпи немножко, Матросик, миленький, сейчас я тебе… — Она вскочила на ноги, метнулась к нам и рыкнула на ученого: — Воды! Быстро!..
Штейн вскочил и через пару мгновений уже держал наготове открытую бутылку воды. Анна приподняла голову Сереги и вложила ему в рот две продолговатые красные пилюли. Такие же, что и в первый раз. Правда, тогда она дала ему всего одну.
Ученый склонился над Сергеем и поднес к его губам горлышко бутылки. Брат начал судорожно глотать воду, которая лилась не только в рот, но и по впалым щекам, и по его подбородку, скатываясь по шее с дергающимся вверх-вниз острым кадыком на подстилку.
От вида льющейся воды мне вновь нестерпимо захотелось в уборную. Подхватив валявшийся на полу автомат, я бросился к двери, выскочил наружу и, как и говорила до этого Анна, помочился прямо под дверью, забыв о предупреждении брата, что какая-нибудь тварь может наброситься на меня из-под днища. Впрочем, Сергей, а после него и мы, постарались на славу, и вокруг, кроме истекающих кровью омерзительных трупов, не было ни одного исчадия Зоны.
Не успел я застегнуться, как из кузова выпрыгнул Штейн, который, как и я, не стал отбегать далеко — тоже, думаю, не из-за чувства опасности.
Я быстро забрался в вездеход и сказал Анне:
— Давай, иди тоже, я посижу с ним.
— Чего со мной сидеть, — пробормотал, открывая глаза, Серега. — Вы мне лучше тоже выбраться помогите, а то ведь устрою тут всемирный потоп…
— А ты как вообще? — спросил я, обрадовавшись, что брат не только пребывает в сознании, но и пытается шутить.
— Я нормально. Голова пройдет, а вот мочевой пузырь, если лопнет…
— Сейчас, сейчас! — заметался я. Анна уже выбралась наружу, зато в кузов как раз забирался Штейн, которого я тут же и призвал на помощь. С ним вместе мы подняли Сергея на ноги и вывели его наружу.
Анны видно не было. Я окликнул ее и, услышав в ответ голос девчонки, успокоился. К тому времени, когда она вернулась к вездеходу, управился со своими делами и Серега.
— Спасибо, — сказал он, бросив на нее быстрый взгляд и тут же отведя глаза в сторону.
— За что? — нахмурилась, ожидая новый подвох, Анна.
— За твои пилюли. Здорово они помогают. В это раз даже быстрее оклемался.
— В этот раз я дала тебе сразу две, все-таки ты сил куда больше потратил. И пилюли это не мои, они есть в каждой аптечке, в твоей, кстати, тоже. Я тебе покажу. Потом, если что, сам будешь пользоваться. А спасибо как раз не мне, а тебе. Выручил нас.