Клинки севера
Шрифт:
– Хорошая идея. Мне кажется, я догадываюсь, что произошло с драккозами, Арвиэль. Их вывели шесть лет назад насекомоедами, и каждое новое поколение постепенно мутировало, становясь все более живучим и опасным. Они научились не только защищаться от хищников, но и нападать.
«Иначе давно передохли, – закончил про себя Вилль. – Твари, созданные искусственно, нежизнеспособны: отчего-то Альтея отказывалась принимать их в свой Мир».
Роща «радовала» темнотой, безмолвием и сухим хрустом под ногами. Похоже, рой продирался из плена ветвей с яростным боем.
– Эданэль? –
– Л’лэрд Арвиэль? – тонким голоском Летти пропищало бревно с выструганным и отполированным боком, имитирующее скамью.
– Ты как туда забралась?!
– Я спряталась… И застряла!
– Руку давай.
– Не могу!
– Хорошо, тогда я схожу за топором…
Из бревна торопливо высунулась покрытая трухой ладонь, за которую Вилль и потянул.
– Мм… Летти, твоим коленям на моем животе удобно? – через какое-то время поинтересовался он.
– Жестковато, – угодливо хихикнула девушка, но слезла… чтобы столкнуться со жгучим взглядом, способным не то что в камень обратить – в пыль! Блестящий от воды Дан походил на популярную в скадарском фольклоре горгону – бледный, шея и плечи облеплены волосами, точно черными змеями, – и встряхивал свернутую веревкой сырую рубаху. По словам северингской детворы, если тятя по хребту такой приложит, так неделю рубец рассасываться будет. Вилль сего метода избежал, но просвещаться не хотелось.
– Все хорошо, Эданэль? – Он спросил для порядка, хотя с первого взгляда было ясно, что не очень: торс Дана пестрел укусами, с левой руки шлепались тяжелые темные капли.
– Да, л’лэрд, – кивнул Дан, не сводя взгляда с Летти. На брата и не глянул.
– Да ну?
– Ну да! Только я, по-моему, довел рыбу в пруду до инфаркта.
– В первую очередь ты заставил волноваться меня. Своевольничаешь, неизвестно где бродишь; когда нужен под рукой, отсутствуешь. Ступай к себе, ты мне сегодня уже не понадобишься, – милостиво кивнул л’лэрд.
Брови Дана выгнулись домиком.
– Но, л’лэрд, он ранен! – ахнула служанка.
– Не беспокойся, Летти, он сам обработает царапины. Иди, Эданэль.
– Задери тебя песец, л’лэрд! – сглотнув, с изящным полупоклоном пропел брат на эльфийском, и Вилль скрипнул зубами: гнуснее ругательства для аватара не выдумать. Равно как и смерти.
Надо отдать Дану должное, затевать свару при посторонних он не стал. Ушел, на ходу выкручивая рубаху, словно представляя на ее месте чью-то шею. Летти теребила подол, потупившись и всячески демонстрируя образец целомудрия. Благородный такой образец с хитрым взглядом и в полупрозрачном платье с вырезом разве что не до пупа.
– Иди ко мне, девочка.
И очаровывать не пришлось, хватило намека на улыбку. Летти подошла плавно, рисуясь, с вызовом подняв голову.
– Ты умница. А теперь отдай его мне.
– Что?
– Феромон.
Служанка отшатнулась, будто ее ударили.
– Давай-давай, не стесняйся, – спокойно продолжил аватар. – Или сам найду. Кричи
Жалобно шмыгая носом, девушка отцепила от муслиновой лямки брошь-сколку.
– Как называется?
– Пока никак, он новый… – безжизненно пролепетала обманщица.
– Допустим. Теперь слушай и запоминай. Почую эту дрянь еще раз – будешь мамин долг до старости отрабатывать в богадельне для нищих. Ясно?
Нежное личико скривилось, став невероятно отталкивающим. Летти попыталась с места взять галопом, но разъехалась на мокрой траве и едва не упала. Красная то ли от обиды, то ли от смущения, то ли еще от чего, обернулась, выплюнув Виллю почти в лицо:
– Да ничего вы не понимаете! Ни-че-го! Вы! Ты! Ты-ы-ы…
Все же она заревела, убегая. Искренне вроде, но Вилля это не трогало. Как ни пытался он вызвать в себе хоть каплю сочувствия к девушке, проданной собственными родителями, перед глазами стоял окровавленный брат, едва не погибший из-за бесчестной белобрысой дуры. Неизвестно, на что способен человек под воздействием феромона, у которого еще нет названия. Или полукровка. Потеряй брат контроль и перекинься сейчас от ярости, волк был бы непредсказуем.
Брошка открывалась на манер медальона, притом зазор можно было оставить совсем крохотным, чтобы запах понемногу травил, а не валил с ног. Щуря слезящиеся глаза, Вилль вытащил пропитанную ароматом губку и с размаху зашвырнул в пруд. Бережок был усыпан рыбьими скелетиками: драккозы обглодали их до белизны.
«Вот и нажил себе врага… или вражину», – меланхолично подумал аватар.
Дан, скрестив руки на груди, ждал его у колонны третьего стиля Ио, злой как собака, разве что молнии из глаз не метал. Угу, отобрали у ребенка пряник с мышьяком.
– Ну, спасибо, братишка.
Пресветлая! Да все айсберги Перелива растаяли бы от стыда перед этим тоном.
– Не за что. Спокойной ночи, – отозвался Вилль. Беседовать здесь было не с кем.
– В отличие от тебя я дар контролирую полностью, щенок ты сопливый! Будь на твоем месте кто другой, вызвал бы на дуэль без раздумий!
– Будь на твоем месте кто другой, дал бы по лбу, чтоб мозги прочистились. – Оттолкнув брата плечом, Вилль зашел в дом, готовый в любой момент развернуться. Но Дан не посмел ударить в спину. Уже поднимаясь по лестнице, аватар услышал легкие шаги и невнятное бормотание внизу. Ничего, через пару дней приворот выветрится окончательно, и все встанет на свои места. А пока – прости, брат.
Черные волосы.
Голубые глаза.
Зеленые яблоки и мелисса.
Спо-кой-стви-е!
Едва парк опустел, из особняка вышли двое. Один брезгливо выглядывал в траве трупики драккоз, другой созерцал звезды и размышлял, каково это – быть деревом. Так и не найдя ответа на этот чрезвычайно важный вопрос, обратился к собеседнику, заскучавшему, но не смеющему нарушить молчание первым.
– Значит, мальчишка решил действовать… Плохо.
– Я все уладил. Больше он ничего не предпримет.