Клинки севера
Шрифт:
– Заткнись. – Юноша зевнул.
«Что, баиньки хочется? Устал, бедняжка? Ты ложись, ложись, а я тебе сказку расскажу про святого Эмиля Экзорциста!»
– Подсказать мне неверный прием – худшая из твоих идей. Ярини могла убить меня прямо в сердце посеребренным клинком, да… – он выдержал эффектную паузу, – на глазах у девушки. Интересно, скольких она успела бы разорвать прежде, чем зарубили бы ее?
«Заткнись», – мрачно отозвался голос.
– Да нет, скоро ты заткнешься, а я останусь. С ней.
«Мерзавец!»
– Вилль, ты с кем разговариваешь?
– Репетировал вот это. – Юноша картинно прокашлялся
Девушка задумчиво отвела за ухо прядку, переминаясь с ноги на ногу у входа. Она специально распустила волосы, чтобы видеть правдивую реакцию. Шока, даже культурного, увы, не дождалась. Великолепна, значит? Или ему наплевать? Уже наплевать.
– Вилль, а ты не заметил, что я обрезала волосы? – стараясь подпустить в голос привычной насмешливости, поинтересовалась знахарка. На сердце было паршивее некуда.
– Заметил! Но назад их уже не приклеишь.
– Не зубы – вырастут! Держи, я тебе чай принесла. С лимонником.
Парень немедля сунул нос в кружку, дабы проверить наличие любимого компонента. И, оцепив ее ладонями, поставил на колени, так и не сделав ни глотка.
– Где взяла лимонник?
– У Триш, конечно! Она славная, не то что эти… Сознающие. О брате беспокоится… – стоя с заложенными за спину руками, Алесса выглядела подозрительно, поэтому присела рядом на тюфяк. Запоздало решила, что и так не намного лучше: аватар смотрел на нее пристально, испытующе, явно надеясь на долгую беседу. Или на что-то еще. Мысленно махнула рукой. И решилась сделать первый шаг: – Кстати, Вилль, а ты почему про Симку не спрашиваешь?
– Как он?! – встрепенулся тот.
Это звучало так искренне, что Алесса вновь засомневалась. Денек выдался тот еще, она сама взвинчена до предела, а о Вилле – если это Вилль, и если он не лжет – и говорить нечего. Так, может, все подозрения – бред?
«Давай позовем остальных и проверим вместе!» – отчаянно взмолилась пантера.
«Помолчи, пожалуйста».
– Симка живет как домовой. Ломовой домовой. Не в те руки ты его отдал, Вилль… Пей, ты же любишь чай с лимонником?
– О да, особенно в твоем исполнении! А с Белизом разберусь, когда вернемся! – отрезал собеседник. И не глядя поставил кружку на валун.
– Сперва вернуться надо! – едва успев удержать пошатнувшуюся емкость, вздохнула Алесса. – Найти Дана, выкрасть сабли. Спастись от магов и снежного пса… Интересно, как он смог выжить в Скадаре?
– Да просто! Сделали его из воды, используя леденящее заклинание. Видимо, оно очень прочное.
– Да, наверное… Пей чай.
– Спасибо. – Тот, кто сидел рядом, рассеянно перебрал пальцами по кружке, которая стараниями упрямой Алессы вновь грела его ладони. Больше не было смысла притворяться: он знал, что она уже поняла.
Вот и все, игры кончились. Тяжело проглотилась мятная карамелька жажды приключений вместе с ожиданием большой и чистой любви – даже привкуса не осталось. Умом Алесса понимала, но сердце отчаянно цеплялось за последнюю надежду, которая уже рассыпалась прахом. Вилль умер. Его убили.
А значит, все уже не имеет значения. Она опоздала.
– Вилль?
– Хм?
– А зачем доппелю сделали татуировку, как у тебя? Ведь все, кто ее видел, мертвы…
– Это допрос?
– Нет, кошачье любопытство. Почему ты не пьешь чай?
– Не
– Нет, я только капнула Природной Магии, – шепнула знахарка. – Деньги деньгами, но не выливать же теперь? Пей… Арвиэль?
Юноша пожал плечами. Коротко беззлобно хохотнул… И вылил целебный напиток на пол.
– А ты догадливая девочка. Молодец.
– Кто ты?!
Огоньки вспыхнули в глубине зрачков, расползлись алыми кляксами по изумрудной радужке, до ресниц заливая глаза пламенем Бездны.
– Ишицу!
ГЛАВА 10
– З-з-замерзаю, В-в-вашество…
– Брось, Симеон. Нечисть не мерзнет.
– Я н-не нечисть! Я к-кот! Г-говорящий!
– Для Баюна ты великоват, Симеон, боюсь, никакая золотая цепь тебя не выдержит.
Домовой насупился и плотнее натянул ушанку. Три недели назад сам завел разговор об охоте на оленей, а император оказался человеком легким на подъем, и вот результат: теперь мерзнет бедный Симка на опушке Рижской пущи, северного императорского заповедника на Риге-реке. Через неделю-полторы у оленей начнется гон, и наступит пора охоты на реву, так что Его Величество предусмотрительно захватил с собой турий рог. Домовой, увидев рог, хлопнулся в показательный обморок. Хотелось обратно во дворец, чтобы повалиться на подушки и лакать-лакать щербет, которым кухарка Глафирья не уставала потчевать чудного гостя.
Аристан сдвинул шапку на затылок.
– Я не понимаю, Симеон: допустим, ты спишь, но пьешь, ешь… и отлично ешь! Открой секрет: куда у домовых исчезает еда?
– В ум!
Аристан с трудом подавил смешок. На следующий день, после того как Алесса уплыла, к ошалевшему от такой чести господину Белизу явились посланцы императора с приказом выдать немедля домового духа по имени Симеон. Прилагалась неустойка… и шуба с императорского плеча! Оказавшись во дворце, кот поначалу растерялся. Удрать он не рискнул, дабы не подвести хозяина, поэтому юркнул с кулоном-кубиком в зубах под кровать, где и просидел полдня, пока император не выманил его оттуда на «кис-кис» с миской щербета в руках.
Новый поворот Дороги Жизни Симку радовал: дворец огроменный, теплый; прислуга сплошь учтивая, знает свое место; Глафирья понятливая, не забывает про второй завтрак и поздний ужин; Повелитель – вообще мировой… Но сейчас… Холодно… Хо-лод-но!
Император свесил руку, и в нее тотчас ткнулся широкий влажный нос с чуткими ноздрями, затем другой. Аристан потрепал по ушам черного с подпалинами выжлака Бурана, да и выжловка Арса не осталась без хозяйского внимания. Хорошие гончие были, паратые – цвет стаи. Сильные, выносливые, умные. К сожалению, время их триумфа миновало, и дети ушли в полаз без престарелых родителей. А чету пенсионеров ждет войлочная подстилка в шатре императора и почетный кусок оленьего окорока. Судя по еле слышному, сдержанному повизгиванию, собаки предпочли бы заработать его честным трудом, но, увы, они уже не выдерживали темпа гона. Теперь их главной обязанностью было нахаживание молодняка и по возможности пополнение стаи новыми выносливыми и чуткими щенками. Друзья… Те, кого нельзя ни подкупить, ни обмануть. Те, кто всю свою жизнь останется верен только одному запаху и не променяет его ни на один другой.