Клинки

Васильев Владимир Николаевич

– Видел. Силу, кажись, увеличивает. Как я летал, а?

Тарус руками показал как.

– Наши-то все целы?

– Болеслава зарубили, Огриса-дата и двоих песиголовцев. И раненые есть, но легко.

Вишена понурил голову. Он всегда тяжело переживал смерть товарищей.

– Ладно, Пожарский, не серчай. Зато полдела в кармане: ключ у нас. А что до смерти близкой – мы все воины, а не пастухи. Пора и привыкнуть.

– Не могу, – сказал Вишена тихо. – Как к такому привыкнуть? Только вчера вместе у костра грелись…

Тарус помнил еще по Северному Походу

эту черту Вишены.

– Пойдем, Вишена. Сегодня ночью нам кое-что предстоит.

Погибших хоронили вечером, чуть не дойдя до южного перевала, у самой Драконьей Башни. Яра Тарус напоил отваром сон-травы, и тот отключился.

– Дня два спать будет, – сказал чародей. – Надеюсь, к тому моменту когда он проснется уже все закончится.

Вишена ждал, что ночью Тарус станет накачивать второй сапфировый меч, но ничуть не бывало: когда отряд, перехватив перед сном вяленого мяса, улегся у костров, чародей позвал только четверых: Вишену, Боромира, Йэльма и Хокана.

– Готовьтесь, други. Сейчас по мирам прыгать станем.

– А меч? – спросил Вишена. – Меч Яра? Ворожить не будем, как в лесу?

– Нет времени, – сказал Тарус. – Да и леса далеко. Недосуг.

– Расскажи, что задумал, чародей, – попросил Боромир.

Появился Боград и молча стал рядом.

– Нам нужно, чтобы мечи Вишены, Боромира и Йэльма посветлели. Тогда мы сможем уйти в свой мир без сапфировых. Кто знает, позволят ли старые кондотьеры забрать их с собой? Может быть и нет. А если наши мечи в любой момент смогут послужить ключом – мы застрахованы от неожиданностей. Возьмем Книги – и домой. Светлеют мечи после перехода из Мира в Мир. Поэтому сначала мы прыгнем при помощи Ледяного Жала и Зимнего Вихря. Все равно куда. Потом с помощью трех изумрудных, снова все равно куда. И последний раз, снова при помощи сапфировых, сюда, в Иллурию.

– Но, – сказал Хокан, – сапфировые мечи станут черными когда мы вернемся.

– Ну и что? – пожал плечами Тарус. – Пусть. Если их велят оставить – оставим. А уйдем при помощи своих.

– Но тогда в родном мире у нас снова будут черные мечи, – тихо заметил Вишена.

– Это будет в родном Мире, – с улыбкой молвил чародей. – Может статься, что больше никогда в жизни нам не придется покидать родной Мир. Хорошо бы. И кроме того, в Книгах наверняка есть ответ как управляться с клинками-ключами, не прыгая из мира в мир. Или как путешествовать по мирам без помощи клинков.

– Понятно, – вздохнул Вишена. – Что нужно делать?

– Вам – пока ничего. – Пока только мы с Хоканом. Обнажай меч.

Два сапфировых клинка блеснули в полумраке, отражая свет костров. И скрестились. Тарус что-то едва слышно прошептал. Стало совсем темно, но впереди появилось неясное светлое пятно. Оттуда лился приглушенный свет, а на каменистую почву легли неверные зыбкие тени.

– Туда! – сказал Тарус, указывая на пятно. Пожарский тотчас шагнул в неизвестность, как взлетел.

Переход опять показался Вишене мгновенной смертью. А потом по глазам ударил свет, в ноги толкнулась земля; Вишена потерял равновесие и завалился набок.

Рука сама рванула меч из ножен.

Вишена встал на колени, потом совсем поднялся, неотрывно глядя на свое оружие. Меч вновь стал сверкающим, светлым, а на гарде сиял волшебный изумруд. Вишена успел порядком подзабыть как он выглядит на самом деле.

Невесть откуда налетел порыв холодного ветра, что-то сверкнуло, и рядом возникли Тарус с Хоканом. Их вбросило на каменистую площадку, где стоял Пожарский, боком, и они тоже не устояли. Их мечи стали черными, совсем как вишенин в Иллурии. Наверное, и руны на гарде возникли, только гореть они стали бы, скорее всего, синим. Тарус с Хоканом бормотали ругательства, потому что валиться с размаху на камни было не очень приятно.

Вскоре появились и Боромир с Йэльмом. Им помогли встать.

– Гляди, Тарус! Они посветлели! – сказал Вишена со значением. Значит, Тарус не ошибался. Хотя, когда он ошибался? По-крупному – ни разу…

– Какие посветлели, а какие наоборот, – проворчал чародей.

Вишена оглянулся. Что за Мир окружал их на этот раз? Рядом высилась громадная серая скала, у нее росли чахлые сосенки, с другой стороны, вроде бы, был обрыв. Боромир подошел к самому краю.

– Ого! В горы нас занесло, чародей. Гляди, высота какая…

Тарус глянул – горы были действительно высокие. Внизу расстилалась плоская, как тарелка, равнина, полускрытая белесой дымкой. Впрочем, разглядывать окрестности особо не было времени. Он убрал меч в ножны и кивнул молодому дату:

– Можешь прятать, Хокан. Он пока не понадобится.

Хокан, убирая клинок, усмехнулся Пожарскому.

– Вишена! А ведь это удобно: если меч сменил цвет, сразу понятно, что тебя занесло в другой мир. А?

Вишена усмехнулся в ответ. Действительно!

– Ладно, поехали дальше, – нетерпеливо пробасил Йэльм. – Выспаться нужно перед завтрашним.

Чародей оглянулся и предложил:

– Вот что други, давайте-ка подвинемся от края. На всякий случай…

Они перешли поближе к сосенкам у скалы, и тут из гущи игластых веток показался среднего роста белокожий парень в ладной кожаной куртке и потертых штанах со множеством карманов. Он был невооружен, но в лесочке мог прятаться кто угодно, и все пятеро кондотьеров невольно потянулись к мечам.

– Эй! – неожиданно весело сказал незнакомец. – Я не собираюсь на вас нападать.

«Елки-палки, – подумал Вишена как обычно совершенно не к месту. – У нас остались кондотьерские плащи!»

Где-то в глубине души Пожарский был уверен, что в иной мир они попадут без плащей. Получалось не так.

– Меня зовут Матвей! Я из Шандалара, – представился парень.

Выждав осторожную паузу, ответил ему Тарус:

– Здоров будь, Матвей из Шандалара. Здесь есть еще кто-нибудь?

– Есть, – так же весело отозвался Матвей и указал рукой за спину. – Мои молодцы вот-вот подоспеют. Человек полтораста. А что?

Была в его голосе некая развязность, присущая разбойникам на дорогах. И встречаться с его молодцами Вишене сразу же расхотелось.