Клинки
Шрифт:
«Зачем ты пришел…»
Темная Речь, не звуки, а нечто, не имеющее названия на языках людей. Саят понимал ее.
– Ты звала.
«Живым не место во Мраке…»
– Я готов быть первым.
«Нужна сила…»
– Я не слаб. А если ты поможешь… Вместе мы проникнем в Ко, и кое-что там изменится.
Тень рывком приблизилась. Ее гнев был чужим, как шепот умершей травы.
«Мир станет другим…»
– А разве ты не этого хочешь? Я буду с тобой!
И Саят нараспев прочел заклинание Горсти Рубинов, освобождающее от
«Идем…»
Саят, не чувствующий более обременяющей тяжести тела, скользнул вслед за Тенью вниз, в непроглядный мрак, который теперь был для него яснее дня. Война где-то там, на поверхности отныне занимала его не больше, чем солдата сражение двух муравьиных семей, и весь мир наверху сделался меньше мелкой монеты. Его ждала иная сила иных миров.
В зале остался только ларец с Книгами да невесомый кондотьерский плащ.
– Эй, друже, ты как?
Голос был тихий и скорбный. Вишена поднял отяжелевшие веки. Перед ним стоял перемазанный кровью Славута. С недоумением Пожарский взглянул на свои руки – они тоже были в крови. И меч был весь в крови. И плащ. Рядом высилась серая свеча Драконьей Башни, а за ней вставало красноватое солнце.
– Нормально, дрегович… Кого еще?
Славута сразу понял о чем он.
– Атяша, Дементия, Юргорда и трех песиголовцев. Дата – из арбалета, остальных – волки…
– А Боромир?
– Ранен, но жив. Купава прямо сама не своя…
Вишена рывком встал.
– Где Тарус?
– Вон, у арки…
Быстрым шагом Пожарский пошел туда; Славута двинулся следом. Мертвых отнесли подальше от Башни; они лежали на месте ночевки, рядком; их накрыли плащами, куртками – кого чем. На бело-голубом плаще Бограда там, где было лицо, расплывалось неправильное темное пятно.
Тарус, завидев Вишену, предостерегающе поднял руку.
– Молчи, Пожарский. Потом…
Вишена спокойно покачал головой.
– Я не о том, чародей. Что печенег?
Тарус понял: Вишена успел отойти. Это его обрадовало – честно говоря, он боялся, что Пожарский натворит глупостей.
– В руине. Давно уже. И там совсем тихо, Йэльм с Хоканом слушали у спуска. И меч Йэльма молчит, хотя раньше изумруд слегка тлел. Я в растерянности, скажу начистоту…
– Давай уйдем, – вдруг предложил Вишена. – Домой. Прямо сейчас. Дались тебе эти Книги! Всех нас здесь перебьют, в этом дурацком Мире…
– Охолонись, Пожарский, – резко сказал чародей. – Выходит, зря наши гибли, что ли? Боград зря голову под секиру подставил, когда до Книг два шага осталось? Что бы он сказал, уйди мы сейчас? Не ожидал от тебя…
Вишена опустил взгляд.
– Ладно… Прости, друже…
Тарус смолчал.
А на перевале кипела битва, видно было даже от Драконьей Башни. Грифоны там так и носились, то взмывая повыше в небо, по стрелой падая к тропе. Похоже,
Приблизился хмурый Роксалан. На щеке его багровела глубокая царапина.
– К нам гномы спешат, – сообщил он. – Кажется, задали им перцу…
Тарус взглянул – к Башне едва не бегом приближались два кондотьера в коричневом. Нужно было идти им навстречу.
Вишена увязался за чародеем.
На лицах гномов боролись друг с другом озабоченность и досада. Но, увидев мертвых и кровь на земле, оба несколько остыли. Видно, хотели узнать, почему Ушедшие в поиск уклоняются от боя, но быстро убедились, что здесь тоже не сладко.
– Что? Не ожидали? – с некоторой издевкой сказал Тарус, но тут же мысленно ругнул себя за злость. Ну разве виноваты эти двое в смерти товарищей? И уже спокойнее добавил: – Тут есть кое-кто в руине. Если не хотите, чтоб вам ударила в спину толпа нечисти – просто уходите к своим, ни слова не сказав.
Один из гномов растерянно пробормотал:
– Но… Нам нужна помощь… Нас сейчас сбросят с перевала…
– Надо отдать им наши вещи из руин, – сказал Роксалан. – Ты ведь говорил, чародей, что они имеют силу только здесь, в Иллурии.
Тарус кивнул.
– Ты прав. Зови наших.
Перед гномами стала расти горка самых разных предметов. Пояс Вишены, пара перчаток, полосы скорого шага, коробочки-леталки, браслет-сила, снятый с Яра, странной формы шлем, короткий блестящий кинжал, жезл, что носил Тарус, изогнутая штуковина с трубкой впереди, плюющаяся смертью, кепка-невидимка мертвого теперь Дементия…
– Берите! – сказал Тарус. – Все это мы вынесли из руин. У вас хватит кондотьеров, чтобы ударить всей мощью магии. Аргундор не устоит. Надеюсь, у вас достанет рассудительности поделиться этими вещами с кондотьерами Семи Народов.
Гномы переглянулись, подобрали трофеи Ушедших в поиск, кое-как навешав все на себя, и так же бегом отправились назад, к перевалу, где кипел бой.
Ледяное Жало и Зимний Вихрь остались у Таруса и у Хокана. Вишена это отметил. Чародей некоторое время глядел гномам в спины, потом глубоко вздохнул.
– Что же внизу тихо, прямо не пойму… не нравится мне это…
Он пошел в сторону, где лежал ослабевший Боромир. Голова ватажка покоилась на коленях сидящей тут же Купавы. Непоседа часто терял сознание, но сейчас был при памяти.
– Чародей! – он закашлялся. – Хорошо, что ты пришел. Мой меч… Недавно изумруд вспыхнул, словно решил сжечь всю округу, и погас. Совсем. Наверное, ты должен знать.
Тарус не успел как следует обдумать услышанное, как с той же вестью прибежал Йэльм. Вишена не мог взять в толк, почему сам не заметил того же, но, верно, это произошло еще до того, как он пришел в себя после стычки с арбалетчиками и волками.
– Все, – объявил Тарус. – Теперь, или никогда. Вишена! Славута! Йэльм! Хокан! Идем впятером. Обнажайте мечи!