Клинки
Шрифт:
– Понятно, – буркнул Вишена. – Утешил, благодарствую…
Песиголовцы молча стояли рядом.
– Пошли, что ли? – сказал им Вишена и зашагал в сторону приметного холма. Белоснежный плащ трепетал на легком ветру.
Песиголовцы споро переставляли свои ноги-ходули с дополнительным сгибом, Вишена за ними едва поспевал. Что Гарх, что Урхон постоянно шевелили влажными черными носами, то и дело облизывая их розовыми лентами языков. С такими спутниками нечего было бояться проворонить приближение недругов – людей ли, орков ли, еще ли кого.
«Хоть
С одной из макушек холма ясно виднелась березовая рощица, а рядом с ней – полуобвалившиеся стены. Башни разрушились почти полностью, только корявые остовы напоминали о них; серый камень много где зарос мхом и лишайником; на месте ворот зиял темный провал.
Когда они приблизились, стала видна башенка, о которой предупреждал Сириан. С холма ее было не разглядеть, мешали развалины. Когда она открылась взгляду, Вишена рассмотрел желтый флаг с языками алого пламени.
«Гм! – напрягся он, вспоминая рассказ Славуты. – Судя по цветам – это варвары штормового Суладора, если я ничего не спутал. Чего они тут искали?»
Оба песиголовца при виде башенки не проявили ни малейшего беспокойства. Тот, кто проходил здесь когда-то, давно покинул эти края.
«Может, они руину и выскребли?» – подумал Вишена с надеждой. Лезть под землю и рубиться с неведомой нечистью совсем не хотелось. Все в этом Мире было чужим, непонятным и холодным.
Они приблизились к арке, где некогда появлялись и исчезали обманчивые ворота. На полуобрушившейся стене сидело несколько галок, глядя на Вишену и арранков с некоторым подозрением, но без страха. Видать, люди им встречались нечасто.
Во дворе было пусто, если не считать полусгнившей коновязи и расколотой поилки для лошадей. Чернел наподобие драконьей пасти вход в палаты, расширенный кем-то неведомо зачем.
Перед самым входом арранки сдержали шаг, принюхались и замерли. Шерсть на их загривках вдруг встопорщилась, оба тихо заворчали.
Вишена понял, что руина не пуста.
Он молча вынул из ножен почерневший в Иллурии клинок и шагнул отверзнутому проему. Песиголовцы стали рядом с входом, словно стражи. Взглянув в их карие глубоко посаженные глаза Вишена почувствовал, что ему желают удачи.
Вниз уходили ступени, длинный коридор вел вглубь палат первого яруса; Вишена поколебался и пошел вниз. Глаза быстро привыкли к полутьме. Впечатывая в пыль следы сапог, Пожарский спускался по крутой лестнице. Где-то впереди брезжил слабый свет: верно, там была труба наподобие дымохода, для воздуха. Когда он спустился, тишина, казалось, стала звенеть.
Подвал замка ширился на добрые полста шагов, а в длину превышал сотню. Зыбкий свет выхватывал в центре неправильной формы пятно, по углам клубился плотный мрак. Стараясь не смотреть на свет, Вишена, выставив меч перед собой, мелкими шажками направился к ближнему из углов. Нога ткнулась во что-то твердое: Вишена глянул – горсть камней размером с голубиное яйцо и большой булыжник с человеческую
Размышлял Пожарский всего мгновение. Нагнулся, подобрал мелкие камни и вернулся на освещенный пятачок.
Все углы оставались темными и ничто не нарушало царящего там мрака.
Размахнувшись, Вишена метнул первый камешек в ближний угол. Сухой стук разбудил пяток летучих мышей, с криками они заметались по тесному для крылатых подвалу. Второй, третий бросок: в дальнем углу кто-то тяжело заворочался, потом разом вспыхнули два уголька-глаза. Между ними свободно уместилась бы человеческая ладонь.
Взгляд был тяжелый и мрачный, как удар булавой. Вишена покрепче сжал меч и приготовился к худшему.
Обладатель кроваво-красных глаз поднялся; был он на две головы выше Пожарского.
«Час от часу не легче», – подумал Вишена, смахивая выступивший пот с чела. И краем глаза заметил тусклое свечение в своих руках. Он опустил взгляд: одна из рун на гарде меча горела зеленоватым колеблющимся пламенем. Может, это давали о себе знать волшебные изумруды, чуявшие нечисть в его родном Мире?
Темная фигура бесшумно приблизилась. Вишена ждал гневного рыка, шипения – каких-нибудь звуков, но неведомо кто был безмолвен, как безветренная ночь. Руна разгорелась ярче.
– Кто ты? – хрипло спросил Вишена, потому что тишина и ожидание действовали на нервы.
Вопреки ожиданиям, ему ответили. Низким вибрирующим басом:
– Я – Л'лейл, густар харка. Я вижу, ты в белом плаще. Поэтому сражаться не буду. Бери откуп и уходи, чужак.
Вишена чувствовал, что Л'лейл неотрывно глядит на горящую зеленым руну.
«Небось, ее боишься, а не плаща белого», – подумал Вишена.
Вновь зазвучал бас:
– Ты прав, чужак, я не смею выступить против древней магии твоего меча. Бери откуп.
Под ноги Вишене тихо упало что-то продолговатое, подняв ленивые облачка пыли. Пожарский нагнулся и подобрал – это был пояс. Простой кожаный пояс с костяной застежкой, без единого украшения.
– В нем живет заклинание Холодного Пламени. Когда будет нужно, Холодное Пламя поможет тебе и твоим спутникам. А теперь уходи, и помни: второй раз путь тебе сюда заказан. На долгие годы, люди не живут столько. Прощай.
Л'лейл повернулся к Вишене спиной и бесшумно канул в темноту дальнего угла. На миг Пожарский узрел приземистый согбенный силуэт, сразу же проглоченный комьями мрака.
Вишена не заставил себя упрашивать: в одной руке меч, в другой пояс, он взлетел по лестнице, прыгая через две ступени. Поднялся он куда быстрее, чем недавно спустился.
Песиголовцы потянулись к мечам, но учуяв человека, замерли.
Дневной свет резал глаза.
– Уф!!
Вишена смахнул рукавом обильный пот. Согнул руки, переводя взгляд с вороненого меча на колдовской пояс. Руна на гарде медленно гасла, и скоро перестала отличаться от двух других. Меч скользнул в ножны и был ненадолго забыт.