Клинки

Васильев Владимир Николаевич

К этому могу добавить, что Воины Лунных Заводей уже согласились отпустить пришлых кондотьеров на поиск. А теперь пусть пришедшие со мною в Иллурию подтвердят любое мое слово.

С этими словами Тарус сел, переглянувшись с Боромиром и Боградом. Непоседа тотчас встал.

– Народ гномов также решил не препятствовать нашему поиску. Мы готовы, Тарус-чародей…

Чикм Роксалан, одетый, как и Тарус, в синий плащ прибрежников, тоже был немногословен:

– Понятно, и я с чикмами готов…

– Мои венеды

готовы всегда! – заявил следом за ним Боград. – И Всадники согласны со всем, что недавно сказано. Вижу, что единственный из моих земляков, кто присоединился не к Всадникам, тоже согласен, и хозяева его, гномы, согласны…

Взоры ненадолго обратились к Гонте. После того, как он забрался в логово драконов под разрушенным Гриффинором и сразился с их царицей, а после привел к гномам целый выводок крылатых змеев, с помощью которых орков вышибли из укрепленного Горста за каких-то четыре часа, Гонта прогремел на всю Иллурию. Даже песню успел кто-то сложить, Вишена слышал ее дважды.

Похил молча кивнул Тарусу и Боромиру: он не был венедом, и потому имел свой голос.

Три народа из шести уже высказались в поддержку заплутавших между мирами кондотьеров. Эльфы перекинулись несколькими словами, затем их кондотьер из старых встал и поклонился.

– Не вижу ни одной причины, по которой Лесной Народ стал бы возражать. Кроме того, мы решили не принимать назад выплаченное золото: присоединившиеся сражались на славу, и ныне Суладор очищен от орков. К тому же призываю и остальные народы: мир, установившийся между нами впервые за долгие годы стоит дороже нескольких мер золота.

Эльф обернулся к Славуте и Ларсу-хевдингу:

– Вы вольны начать свой поиск, люди издалека!

Дрегович и Ларс с благодарностью кивнули; Хокан и Гунн, почитавшие Ларса за ярла промолчали; Верворт выжидательно уставился на Йэльма.

Поднялся кондотьер людей Штормового Суладора – настоящий гигант, на голову выше всех присутствующих. Голову его венчал массивный шлем, а длинные волосы заплетались в две косички. Наверное, ему привычнее было рубиться с недругами, чем говорить.

– Мы согласны, чужак-чародей. Пусть идут… И золото пусть оставят себе…

Сказав это, гигант сел, сохраняя на лице все то же невозмутимое выражение. Йэльм-Зеленый Драккар взглянул на Таруса и молча вскинул руку. Братья его – Свен и Стрид, силач-Магнус и рыжеволосый Коек-скальд радостно оскалились: конец ожиданию! Конец битвам за туманные цели воинов Иллурии! С этой минуты каждый день станет приближать их к возвращению в Лербю-фиорд, где ждет их старый колдун Расмус…

Последним высказался Сириан, предводитель Белого воинства.

– Раз уж все так единодушны, не станем возражать и мы…

Вишена кивнул ему, также как и трое датов – Юргорд, Матс и Огрис.

Вновь поднялся Тарус.

– Что ж, рад, что нас

выслушали и поняли. Спасибо! А теперь – я знаю, у всех достаточно дел в своих землях, кто спешит, того не станем задерживать…

Внезапный шум, донесшийся с пятачка, где приземлялись грифоны, заставил всех обернуться. А в следующее мгновение большинство кондотьеров вскочило. Изумление и гнев засквозили в каждом взгляде.

К воротам в Храм приближались четверо. На плечах троих алели красные плащи орков; вослед четвертому струился черный, как ночь.

Когда они подошли поближе, Вишена узнал черного кондотьера: это был Омут. Значит, трое красных – это Бролин, Харальд и Херцог, впустившие эльфов в предгорный замок Вернон.

– Это наши! – громко сказал Тарус. – Они не сражались за орков и Аргундор.

Посланцы Шести Народов знали это. Наверное, поэтому все четверо были еще живы.

– Что вам здесь нужно? – без приязни спросил Сириан.

Боромир поспешил вмешаться:

– Они пойдут с нами в поиск, это же наши спутники… Чья вина, что выкинуло их в Хаэнедоре да Аргундоре?

– Нет! – отрезал седобородый гном, сидевший подле Боромира. – В свои руины мы их не пустим! Пусть уходят! Когда покинете Иллурию – можете забирать их с собой, но сейчас пусть не попадаются нам на глаза.

Вишена увидел, как горько опустил взгляд Омут, как побледнели даты.

– Это справедливо, Тарус! – поддакнул гному Сириан. – Все, кого они выпустят, станут сражаться на стороне орков или Аргундора. А вдруг кто-то из них забредет, как Гонта, в логово драконов? Или встретит десяток бегунков? Я уж не говорю об утраченных заклинаниях и золоте – никто не сможет его подобрать, если добудут его они.

Тарус лихорадочно искал выход, но лишь напрасно блуждал по тупикам.

– Омут, друже, ты слышал? Мы не бросим тебя здесь, но тебе нужно схорониться до времени… Пойми, а?

Хмурый рыдожанин вздохнул в бороду:

– Я понимаю…

А Бролин, колдун и внук колдуна, вдруг отчетливо и громко произнес:

– Мы пришли сказать, что знаем о поиске и постараемся чем-нибудь помочь… Йэльм-ярл, тебе не придется стыдиться слабости Бролина-колдуна! Скоро, очень скоро вся Иллурия будет говорить о нас, а Шесть Народов сложат не одну сагу. Я все сказал! Хей-я-а!

Все, как один, даты подхватили боевой клич, и эхо ответило стоголосым хором. Стая ворон с шумом взвилась с покатой крыши Храма Ветров и потянула к Хаэнедору, темнеющему вдали, за проливом.

Даты в красном развернулись направились прочь. Они пришли сюда пешком, ибо изменили оркам и ни одна орочья тварь, ни один воин не потерпели бы их рядом с собой. То же можно было сказать и об Омуте, последовавшем за датами. Они обречены скитаться по Иллурии в одиночку, и ни единый замок не даст им приюта.