Клинки
Шрифт:
– Это я его в суму бросил. Когда ты на болотах обернулся… этим… – дрегович неопределенно пошевелил пальцами. – Оружие с тебя так и осыпалось. Не бросать же?
– Спасибо, – вздохнул Пожарский, пряча ножичек в сапог. И подумал: а одежда не осыпалась?
– Пошли, – скомандовал Боромир. – Хватит возиться.
Их провожали все, кто был под навесом, даже гномы-повара.
Вишена погладил своего пегаса, тот спокойно и по-свойски пихнул Пожарского головой.
– Гонта! – крикнул Тарус. – Не гони своего дракона, мы за тобой не поспеем.
– Если что, я подожду вас у руины!
– Добро, но сам не лезь пока
– Понял.
Шумно захлопали крылья. Грифоны, мощно отталкиваясь похожими на кошачьи, только гораздо крупнее, лапами и набирали высоту. Разбегались пегасы Ларса и Хокана, а дракон скользнул в небо вообще без видимых усилий, всплыл, словно рыбешка, оставив землю далеко внизу.
Вишена привязал сумку и вскочил в седло.
– Давай, родимый! Ту-у!
Пегас мощно поскакал вперед, на ходу расправляя крылья. Равнина провалилась вниз, но это зрелище уже становилось привычным. Уплывала назад следящая башенка, гномьи замки, навес, толпа провожающих. Им махали руками и что-то кричали, но что – не разобрать, ветер заглушал. Стала заметной дорога, что тянулась на север, только с высоты ее и можно было различить, цвет не тот, что у окрестных равнин. Пегас устремился вослед грифонам, стараясь не отстать. Чуть впереди Вишены летели Ларс и Хокан, остальные немного оторвались.
Вскоре заметили скачущих по дороге венедов и Похила, те махали руками. Летатели обогнали всадников, направляясь к лесам Ак-Энли. Внизу попадались замки, но Вишена не знал их названий. Справа чаще встречались замки Всадников, слева – гномьи. Потом стал виден пролив, разделяющий Лореадор и Танкар. Равнина оставалась позади. Танкар был холмист, а на севере угадывались сплошные леса. В них хозяйничали лучники, верные Воинам Лунных Заводей. Справа смутно проступали смазанные расстоянием очертания горного хребта, за которым они видели Оракула в облике Базуна.
Заночевали на большой поляне, которую разглядел Гонта шастая на красавце драконе то вправо, то влево. Дракон летал заметно быстрее грифонов, а о пегасах и говорить нечего, те едва поспевали за спутниками.
Развели костер, натаскали веток. Песиголовцы вручную поймали оленя-двухлетка и, весело скаля зубы, притащили его к огню. Тарус воскликнул: «Эх-ма, сто лет не готовил!» и засучил рукава.
– Углей побольше надо! – тоном знатока сказал Славута. – Пожарский, пошли за дровами!
Вишена вскочил; с ними увязался и Хокан.
Они собирали сушняк перебрасываясь шуточками. Общее веселое настроение передалось и им.
– А чего Ларс с нами не пошел? – спросил Вишена Хокана.
Тот удивился даже:
– Он же ярл! Не пристало ему хворост таскать…
– Странные вы люди, – проворчал дрегович. – В походе нет разницы – ватаг или простой воин. Небось оленину трескать будет наравне со всеми. Тарус наш, вон, не гнушается куховарить…
Хокан помолчал. Потом тихо сказал:
– Не я придумывал наши обычаи. И не вам их менять.
Славута пихнул его плечом.
– Да ладно, не серчай. Главное верить друг другу, а я последнее время вам стал верить.
Когда окончательно стемнело, все уже сидели у костра, жадно втягивая ноздрями аппетитные запахи. Лес окружал их, старый и величественный, а все, кроме двух датов любили лес. Даже арранки, жители дулебских пещер. Но Вишена знал, что раньше псоглавые жили в западных лесах, Урхон рассказывал.
Ухнул
Вишена вздохнул. Рядом неслышно возник Хокан.
– Любуешься? – спросил он задрав голову. – Я тоже часто смотрю на небо, если туч нет. Только небо тут чужое. Гляди, Драккар как перекосило…
Вишена поглядел. Драккаром Хокан назвал Быка. Быку действительно было нехорошо, раз он так скорчился.
Они посидели молча. Со стороны костра доносились взрывы хохота и треск сгорающих веток.
– Послушай, Вишена, – сказал вдруг дат. – Я не знаю, долго ли нам еще предстоит сражаться вместе. Наверное, скоро мы расстанемся, добудем мечи и Книги и вернемся домой. Может случиться, что мы больше никогда не увидим друг друга. Я хочу подарить тебе это. На память о Хокане, вместе с которым ты спускался в руины и рубился с орками. Возьми. Я добыл это в честном бою.
Он протянул ладонь. На ней лежал маленький амулет, подвешенный на сыромятном шнурке. Вишена двумя пальцами взял шнурок. Костяная фигурка закачалась перед лицом. Это был старик в длинной накидке и с посохом. На плече у него сидел, раскинув крылья, ворон.
– Он зовется Тенью Мунира. Покажи любому и скажи, что получил его от Хокана Торнсхавна… Тебя никто не тронет в наших водах.
– Спасибо, Хокан, – сказал Вишена, надевая амулет на шею. Потом сунул руку в сапог.
– Не останусь в долгу и я. Гляди, – он показал дату медный ножик. – Он, конечно, гнется и отточить его тебе вряд ли удастся. Но он не для того предназначен. Это нож-вестник. Когда одному из нас, воинов-побратимов, требуется помощь, он посылает этот нож ближайшему из друзей. И помощь всегда приходит. Именно так вызвал меня Боромир-Непоседа перед походом за Книгами.
Хокан взял нож, внимательно разглядывая, насколько позволял скудный свет звезд.
– Постой, – сказал он. – Тут что, надпись? Я не умею читать по-вашему. Что тут написано?
– Всего два слова, – улыбнулся Вишена. – «Ты нужен».
Хокан благодарно сжал плечо Пожарского и спрятал нож под плащ.
Они молча посидели рядом. Два воина, едва не сошедшиеся в смертельной схватке на выходе из дулебских пещер и второй раз – в печенежской степи. И оба были благодарны судьбе за то, что она предоставила шанс сдружиться.
Быстрая крылатая тень вдруг заслонила звезды и скользнула к опушке. Вишена насторожился; затаил дыхание и Хокан, тоже заметив гостя.
«Заметит мой белый плащ!» – с досадой подумал Вишена. И вдруг ощутил, что Хокана рядом уже нет. Дат растворился в темноте.
Некоторое время было тихо, если не считать голоса у костра. Потом в полумраке кто-то злобно зашипел и оглушительно звякнуло железо. Вишена вскочил.
Звездный свет лился с небес, а от костра падали пляшущие неверные блики. Вишена кое-что видел около себя: траву, ветки. Но уже в нескольких шагах предательские сумерки окутывали все. Казалось, его мог видеть всякий, сам же он оставался почти незрячим.