Клоп
Шрифт:
— Не зря я на него ставил, — радовался Снук. — Да-эр-крон! Да-эр-крон!
Пиус уже сам готов был присоединиться к поддержке воина (под общее ликование забылась даже собственная ставка в пользу соперника), но внезапно тот ударил руками по столу, разбросав посуду, и застыл в такой позе. Все сразу стихло. Сум перестал набивать рот пирожными. Зрители уставились на Даэркрона, несколько секунд тот оставался неподвижен, а затем с распростертыми руками рухнул на стол, раздавив под собой все десертные чудеса.
Первым к нему подбежал его агент, остальные продолжали пребывать
— Скорей, врача, — произнес он.
— Скорей, скорей, — помог опомниться остальным возглас Сума.
Тут все ожили и засуетились. Из кухни появились Лазар, Лирудж и ворох официантов. По залу распространялись возбужденные перешептывания. Очевидно, воин дышал и не нуждался в той экстренной помощи, которую оказывают подавившемуся человеку. Лирудж распорядилась, чтобы принесли носилки. Не дожидаясь доктора, бессознательного Даэркрона решили перенести в номер. Вместе с носилками, похоже, собранными из каких-то дверей, появился Патвин, который попросил зрителей пройти в общий зал, где им будет предложен чай.
Знаменитого воина Гроукана Даэркрона погрузили на носилки и понесли через толпу зрителей. Большая группа официантов и поваров с трудом выполняла эту задачу. Именно сейчас, будучи распростертым, это тело выглядело особенно огромным и тяжелым. Снук хотел последовать за ними, но Патвин попросил его проводить Пиуса до номера.
— Пошли, парень, — сказал Снук. — Вряд ли сегодня здесь будет еще что-то интересное.
Они вышли из ресторана и направились к лифту. Всех зрителей провожали через холл в общий зал с мягкими диванами, обещая в скором времени уведомить о состоянии знаменитого воина.
Когда двери лифта открылись, Пиус увидел перед собой невысокую девушку с длинными волосами в костюме служащего. Она кивнула Снуку, и по выражению ее губ можно было догадаться, что она уже знает о случившемся. Но все притихли, потому что в лифт вошел Сум. Громадина с утомленным лицом занял большую часть кабины, оттеснив двух служащих с мальчиком к стенке лифта. Вышел он на третьем полуночном этаже, следующим был Этаж Жабы.
— Пиус — Кулона, Кулона — Пиус, — представил их Снук.
— Что там произошло? — спросила Кулона. — Я видела, как Даэркрона понесли на носилках по лестнице.
— Здоровяк свалился прямо во время состязания, — Снук развел руками. — Понятия не имею, что с ним произошло. Если что-нибудь узнаю, расскажу.
Снук проводил Пиуса и пообещал прикатить тележку с ужином. Мальчик считал, что сейчас ему кусок в горло не полезет, но когда в номере появились бутерброды с ветчиной и сыром, а также ароматное овсяное печенье с молоком, почувствовал голод и стал уплетать за обе щеки.
— Не волнуйся, — сказал Снук, — это не из того, что предназначалось для обжор. Лирудж приготовила это отдельно.
— А что, разве Даэркрона отравили? — спросил Пиус, вытирая молочные усы.
— Ну и заключение! Быстро ты расставил все по местам. Вообще-то доктор подозревает именно отравление. Случайное ли? То-то зрители сейчас рады нашим чайком баловаться. Пока я был на кухне, я узнал, что сюда направлен какой-то инспектор. Еще та ночка будет! Тебе был наказ до утра не покидать
Снук улыбнулся и вышел за дверь.
В номере горел свет, поэтому за окнами стояла черная стена. С одним ночником стало куда спокойней, сейчас хотелось затаиться и не привлекать внимание.
Какое-то время Пиус жевал овсяное печенье и размышлял, что сегодня ему точно не заснуть, ведь где-то в этих стенах проводилось расследование, а потом он оказался в кровати и заснул так крепко, как, возможно, не удалось никому этой ночью во всем отеле.
Глава 3 — Порт Грамса
Парк, прилегающий к отелю, был отделен от мира чередой непроходимых деревьев. Этих деревьев с избытком хватило бы на целый лес, но все они разместились вдоль одной линии самого надежного забора. Крона переплеталась так плотно, что выглядела однородной рекой листьев. Сады парка тоже были богаты растительностью, а еще мелкими постройками — дорожка то и дело наталкивалась на мостик или беседку.
Вокруг одной из беседок двигалась бесформенная фигура. Это Лаиулар Сум совершал утреннюю пробежку. Тело громадины облегал спортивный костюм насыщенно-синего цвета, голову покрывал берет. Наблюдая за Сумом из окна своего номера, Пиус вспоминал события вчерашнего вечера уже не в таких темных красках. Если бы еще немного ярче светило солнце, пожалуй, трудно было бы справиться с хорошим настроением, но небо заволокли тучи, и день обещал быть пасмурным.
Пиус подумал, что необязательно дожидаться каких-то новостей, а можно самому спуститься вниз. Ему ведь было сказано не покидать номер только до утра. Так не пора ли разведать обстановку? К тому же подходило время завтрака, а первое, что Пиус успел понять за время пребывания здесь, что голодом его морить не собираются. Поэтому он заправил постель, набил карманы конфетами и вышел в коридор.
В стенах отеля не ощущалось никакого волнения, если не считать одного странного чувства, будто бы отель недоволен вчерашним происшествием. Но мог ли он испытывать обиду как живое существо? Наслушавшись вчера разных странностей, Пиус решил не исключать такую возможность. Если уж здесь каждый мнит себя волшебником, почему бы отелю не считать себя живым?
На этот раз за ручкой управления лифтом стоял господин Ривилиан.
Пиус поздоровался, и тот спустил его в холл.
— А, ты, должно быть, Пиус Клоп. — Господин Ривилиан горбился, но нагнулся еще ниже, чтобы разглядеть лицо мальчика. — Жаль твоего деда. С тех пор, как господина Клопа одолела болезнь, тут просто бардак.