Клор
Шрифт:
— Благодарю, гражданин Сехем. Это прекрасные новости. До связи.
— До связи, гражданин Лето.
Я разжала кулаки. На ладонях остались следы от ногтей. Тайт-кормилец, за что мне это всё?
Глава 17. Единственный малак металлического лиса
Перспектива: агент Ликвидатор, локальный идентификатор «U-233»
Пошлый фикус… Волк назаборный… Вот кто его просил на одного из полутора транобойцев в Клоре рычать, а? Впрочем, судя по реакции Сайне, личность меня ждала даже более занятная, чем, не к ночи будь помянут, Янабеду Ниверорар. Хотя, казалось
Зато да, мне отличное развлечение вышло. Полчаса угробил на торги, чтобы в итоге получить набор клёпанных тазоплечистыми идиотами досок, почему-то называемый лодкой, всего лишь по цене моего дневного жалования. Потом пять минут, чтобы нарисовать глаза Гора на носу — скорее по эстетическим соображениям, чем эзотерическим, и вот он я — именно что плаваю по заливу Кайли в поисках любителя побрить мамонта. Ещё и морось эта непотребная…
Я занырнул в ветровку поглубже и добавил эфира в мотор. Океан добавил воды в лодку. Я закусил шнуровку капюшона и выкинул воду за борт. Вода вернулась. Возможно, не та же самая, но для меня никакой разницы. Вот так вот углеродными шовинистами и становятся. Сегодня воды перестают различать, завтра — «нелюдей». Надо было Кахваджи взять. Хоть какое развлечение. Всё равно он беспробудно пьянствует, так хоть какая польза обществу меня была бы.
А самое гнусное — сенсорную сеть не раскинуть. Береговая оборона очень уж нервничает от таких фокусов, а мне играть в бейсбол стопятимиллиметровыми снарядами совершенно не с руки. Так что остаётся понадеяться на сыскное чутьё и три сотни килокарат везения.
Наиболее очевидное направление поисков — врезавшийся в сушу в двадцати километрах на север от города эстуарий Заама с его лесом из вхлам прокарстованных известняков. Пещеры, скалы, микробухты, буйная растительность поверх и сущий ад вместо дна понизу. Соваться туда на чём-то тяжелее моей лодки без лоцмана или очень хорошего навигатора — верный способ пробить себе днище.
С другой стороны, странно рассчитывать на то, что Волк не сможет нанять того самого лоцмана. Поэтому на месте Каи я бы ушёл к островам Шильме, на шестьдесят километров в Кайли. Там всё приблизительно то же самое, с поправкой на более спокойную геологию и возможность прорываться в любом направлении в случае чего. Вопрос только в том, насколько похоже или непохоже на меня мыслит капитан корабля, построенного вокруг мамонта.
Из размышлений меня вывел фикус, решивший сбежать на вольные воды. Тело среагировало быстрее мозга, и я оказался в странной позе: одна рука на моторе, вторая и голова упёрты в скамью, левая нога держит кадку, правая — сам фикус. Я вздохнул и расплёлся назад. Кадка обиженно стукнула об дно. Я цыкнул на неё и повернул на север.
Спустя час с небольшим я уже минул голубизну Хекелтрановой дыры и первые пять останцов, незатейливо называемые Пальцами Хана. Ветер с юго-юго-запада… Идеально. Я медленно направил лодку по главному фарватеру, внимательно осматривая скалы на предмет чего бы то ни было. Чего именно? Возможно, клочков шерсти на колючих пыльно-салатовых кустах, растущих из отвесных стен. Возможно, просто дрейфующего мусора. Знал бы наверняка — запустил бы заклинание на поиск.
Первый проход ожидаемо ничего не дал. Я развернул лодку и пошёл назад, стараясь держаться метров на двести севернее. Получалось с переменным успехом: скал и их обломков здесь было гораздо больше. Но, что гораздо хуже, солнце стало клониться к заходу, и ветер
Пока я тыкался типичной мортоновской вилкой, параллельно обходя очередную мель, в воздухе появился едва заметный шлейф метилмеркаптана, аммиака и ещё десятка весьма характерных соединений. Я ухмыльнулся и взял след. Четверть часа спустя я нашёл, гм, нечто. На клубах сизого дыма под потолком гигантской скальной арки висел корабль. Без единого намёка на искажение эфирных потоков. Под кораблём задумчиво чадила на волнах необхватная куча навоза. Пока я пытался осознать эту картину, сверху раздался крик:
— Ворог! Одна лодка!
Я на автомате поставил баллистический щит. Вовремя. Пуля ушла вправо, но импульс я рассеять не успел и лодка закачала в себя несколько литров воды. Привычка подсказала поднять руки и лаконично описать свои намерения:
— Я от Конклава! Не от Волка!
— Колдует! Щиты! — кажется, мне не очень поверили.
Я приготовился принимать очередной залп, когда новый голос громогласно прохрипел:
— Он оставил, — через борт парящего корабля свесилась дегтярно-чёрная коса, вытянувшая за собой лицо, сжимавшее в зубах косяк в локоть длиной. — Ты. Поднявшийся.
— Как? — почему-то смысл странных слов вопросов у меня не вызвал.
— По-над вступлением, — лицо через ноздри поставило дымовую завесу. — Если вверх будем поднимать тебя, зверь завета наложил путь.
Лицо скрылось. Я осмотрелся в поисках чего-нибудь, во что можно было бы «вступить». Ничего, кроме навоза, на моей высоте не наблюдалось. Я вздохнул. Пожалел об этом. Подвёл лодку к куче. Обхватил фикус покрепче, шагнул через борт и взлетел на столбе дыма. Снова шагнул через борт. Поставил фикус на палубу.
— Каи из Рилл, — прохрипел косячник. — Я был и буду. Как назвал себя?
— Сехем. Тит Кузьмич. Ищу добытчиков и корабли для транобойства.
— Прошли тобой, — шаман сделал огненную дугу, махнув рукой с косяком.
Пока мы двигались, я пытался сообразить, как бы мне понять, что Каи понимает, чего я от него хочу. Да и в принципе, понять хоть что-то, кроме общих очертаний смысла его слов. Идей как-то не наблюдалось.
Справа от нас из вентиляционной шахты высунулся мохнатый хобот. Каи выдохнул в него дым. Хобот мелко затрясся и втянулся назад. Я резко вдохнул. С химической точки зрения дым был абсолютно не примечателен: палёная шерсть есть палёная шерсть. С нотками тлеющего кизяка, куда ж без него. А вот в эфирном плане… Потоки внутри меня потеряли жёсткую упорядоченность и начали потихоньку переплавляться. И это с одной тяги. Почти случайной. Странная штука. А главное, со стороны вообще не заметить, что меняет хоть что-то.
Где-то на треть ближе к корме, чем к баку, Каи резко тормознул. Постоял пару секунд. Сел на палубу, крутанувшись на сто восемьдесят при снижении. Затянулся. Сказал:
— Мной будут говорить. Ты тоже будешь.
Я понял, что прорваться через такую грамматику на трезвую голову я не смогу никогда, поэтому ответил:
— Мне б пыхнуть. Можно?
— Зверь, завет, да будет свет! — шаман расплылся в улыбке и протянул мне непочатую копию своего полметрового косяка. — Понял тем, что держишь. И когда будешь не держать, будешь понимать.