Клятва
Шрифт:
Все на кухне наблюдали за мной. Все, включая маму, вытиравшую в этот момент руки о передник.
Прежде чем заговорить, я заставила себя посмотреть в его ярко-зеленные глаза, чтобы показать, что у меня хватит мужества встретиться с ним взглядом.
— Чем могу помочь? — Мой голос так дрожал, что был едва различим.
— Мне сказали, что это принадлежит тебе.
Он протянул мою сумку с учебниками.
В его здоровой лапище она казалось такой незначительной.
— Макс просил передать это тебе.
Его
Оттуда не раздавалось ни звука, и, даже не поворачиваясь, я знала, что все продолжают пялиться.
Дрожащей рукой я потянулась за сумкой.
— Спасибо.
Не ответив ни слова, он просто развернулся и пошел прочь.
Казалось, земля может проломиться под его тяжелой поступью, хотя, конечно, этого не случилось.
Он был всего лишь человеком.
Правда огромным.
Я долго смотрела ему вслед, не в силах увидеть удивленные взгляды моих коллег.
И матери.
Меня обуревали противоречивые чувства: с одной стороны — разочарование от того, что вместо Макса передо мной стоял Клод, но в то же время я испытывала смятение и растерянность.
Я пыталась убедить себя, что было лучше, что пришел не Макс.
По-видимому, он тоже так считал, раз прислал Клода вместо себя.
Но от этого не становилось легче.
Ночью в своей комнате я открыла сумку.
Анжелине уже полагалось спать, но, как это бывало уже не раз, она ждала, пока я ей почитаю.
— Только если будешь себя тихонько вести. Не хочу получить нагоняй из-за тебя. — Прошептала я. Мама запретила бы нам спать вместе, если бы узнала, как часто я читаю сестре по ночам.
— И чур не жаловаться, если будут сниться кошмары.
Анжелина энергично закивала.
Нетерпеливое выражение на её лице вызывало улыбку.
— Тогда ложись. И хотя бы попытайся заснуть. — Сказала я и начала рассказывать о том, которые мы сейчас проходим в школе.
— Краткий промежуток времени в истории Лудании, страной правили суверенны, порожденные революцией. Монархия была низвергнута и люди сами выбирали своих правителей.
Я читала прямо с листа, текст был написан на Парсоне. — Это была концепция идеализма, на стороне которой выступали большая часть людских масс, те, кто восстал против королевы Аволея и оставшихся в живых семейства Ди Хейзов. Это было время беспрецедентной жестокости, когда королевская семья была вынуждена скрываться, боясь быть схваченной и плененной. Расправы проводились на публичных площадях, чтобы удовлетворить людскую жажду крови.
Я украдкой глянула на Анжелину.
Мне вряд ли стоило бы рассказывать подобные “сказки” четырехлетки, если бы она уже не знала их.
Мы росли, слушая эти рассказы. С самого раннего детства нам внушалась история нашей страны.
Революционеры не
Я пододвинулась ближе к Анжелине. Меня бросила в дрожь, когда я представила каково пришлось тем людям благородного происхождения в те времена, ведь им всё время приходилось убегать, иначе их распяли бы собственные соотечественники, свои же подданные.
Их свергли с престола, чтобы потом учинить над ними расправу: повесить, сжечь или обезглавить.
Я продолжала читать, зная, что она ждет продолжения.
— Их состояния были разграблены, их дома и земли разделены между новыми лидерами, и все напоминания прежних монархов: статуи, флаги, картины, деньги — были уничтожены, не оставляя доказательств их существования.
На странице было изображение, картина художника — прежняя правящая семья, так как никаких фотографий не осталось.
Анжелина протянула руку и коснулась рисунка, ее палец обрисовал контуры изображения девочки ее возраста, девочки, которая по-видимому была казнена просто из-за ее родословной.
Я напряглась всем телом.
Это было темное время в истории нашей страны.
— Но несмотря на идеализм того времени, при новом правительстве не было никакого реального послабления для людей, старые налоги были отменены только для того, чтобы создать новые.
Королева, обладавшая слишком большой властью, была заменена президентом, который имел еще большее влияние.
Анжелина посмотрела на меня, у неё было озадаченное выражение лица.
Я прекратила читать, чтобы объяснить что всё это значит. На этот раз на Англайском.
— Потому что любой мог стать правителем, вне зависимости от своего рождения. Кругом была коррупция.
Выборы были подтасованы, а налоги завышены, чтобы прикармливать прихлебателей нового режима.
Возникали еще более кровавые перевороты.
— Королевы других стран, у которых была реальная власть, отказывались сотрудничать с новым режимом, потому что у их лидеры были не королевского происхождения.
Взглянув на неё, я пояснила:
— Поскольку у нас не было королевы, страна была изолирована от остального мира.
Мы были лишены существенного количества торговых путей, и люди скоро поняли, что наша страна не так самодостаточна, как им казалось. Поэтому мы нуждались в других странах, чтобы обеспечить нашу страну всем необходимым.
Глупым заблуждением было поверить, что обычный смертный сможет руководить страной.
— Первый масштабный голод последовал сразу же после болезней, охвативших всю страну.
Я прислонилась к Анжелине, мне уже больше не нужна была книга, чтобы рассказывать дальше. Эту часть истории я знала наизусть, мне её пересказывали бесчисленное количество раз.