Клыки Асуры
Шрифт:
— Добейте эту тварь… Второй шейный позвонок, начиная от головы… Это — его уязвимое место…
Конан услышал эти слова. Он рывком вскочил на ноги, подобрав с земли упавший меч. Второй раз за злосчастную ночь он действовал совместно с уроженцем своей страны.
Заскочив на спину огромного противника, киммерийцы стали беспорядочно тыкать мечами в шею Стража.
— Второй шейный позвонок… — напомнил Карракх.
Вьяллар слетел с тела чудовища, но Конан удержался. Четвертым ударом варвар нашел-таки уязвимое место монстра, на которое указал Заклинатель Драконов. Мерзкое существо завопило
Конана передернуло при мысли, что среди всей этой мерзости плыли непереваренные останки его товарищей. Целой осталась лишь голова. Она, похоже, вовсе не собиралась умирать. Клацнула зубами и… распалась на две половины. Меч Вьяллара окончательно уничтожил любимца Тагала.
Раненых второпях перевязали, после чего уцелевшие бойцы спешно готовились покинуть призрачные покои Химинбьёрга — утро уже было близко. Конан осмотрел рану Карракха — грудь колдуна была пробита в трех местах, но легкое оказалось не задето.
— Жить будешь, — киммериец с едва заметной улыбкой похлопал его по плечу.
— Вот видишь… и я на что-то сгодился. А то тогда, когда мы попали в ловушку к етунам, мне показалось, что от меня никогда не будет толку… Я ведь принес пользу, не так ли?
— Так, — Вьяллар помог варвару поднять Карракха. — Мы еще успеем поблагодарить тебя после. Конан, хватай топор, и поскорее уносим ноги отсюда…
Так они и сделали. Киммериец взял со стойки тяжелое оружие великанши, после чего небольшой отряд, вернее, все, что от него осталось, поспешил из зала к выходу из негостеприимных чертогов Видфинна.
Но, вырвавшись из объятий Химинбьёрга, они попали отнюдь не в мирную ночь. Звонко пели луки, выплевывающие стрелы, пели стальную песнь мечи, им вторили железные наконечники копий, пронзающих плоть противника…
Войско под командованием Олава оборонялось от толп наседающей нежити, которая подступала к владениям конунга мертвых одновременно с трех сторон. Защитники-альвы не смогли сдержать невидимый заслон от мира духов, который рухнул вследствие нарушения старой печати.
Стражи покоя поклялись восстановить его днем, но пока что воинам предстояло продержаться до рассвета.
И они держались.
Конан не запомнил, сколько покойников удалось ему искрошить за час жаркого боя — время пролетело незаметно. Он вонзал и вытаскивал свой клинок из тел врагов, снова погружал холодную сталь в неживую плоть. Кромсал и рубил, резал и колол тех, кому давно следовало упокоиться во мраке могил.
Все бойцы проявили мужество, соревнуясь друг с другом в количестве поверженных врагов. Никого из них нельзя было обвинить в трусости или малодушии, а те, кто погибли в ту ночь, несомненно, попали в славную Вальхаллу Хара.
Они выиграли этот суровый, неимоверно трудный бой. Рассвет разорвал покрывало ночи и принес долгожданный покой. Хаос схватки скоро улегся, мертвецы рассыпались на земле кучами серого праха, и стылый северный ветер разметал его по снежным просторам.
Перед тем, как восходящее солнце окончательно развоплотило покои Видфинца, смелых воинов подозвали альвы, и Конан с Вьялларом говорили с главным из них.
— Мужество
— Спасибо за добрый совет, о, благороднейший из духов, — Вьяллар учтиво поклонился альву. — Надеюсь, мы когда-нибудь сможем сполна отблагодарить вас за доброту.
— Ваше желание сохранить мир на Полуночи и есть самая лучшая благодарность, — ответил дух-стражник. — А теперь ступайте, и да прибудет с вами свет!
Химинбьёрг медленно истаял в прохладном воздухе. Исчезающие силуэты альвов воздели длани в прощальном жесте. Конан и Вьяллар подняли руки в ответ. Спустя несколько колоколов благословенное войско Родвара, едва отдохнув от пыла битвы, двинулось в новый путь.
Часть шестая. Цепь Рокка
I
Вороной конь летел по ночному небу, высекая из звезд яркие искры своими копытами. Могучий всадник, весь седой, с волосами, убранными под низкий круглый шлем, лукаво улыбался.
Его черный плащ развевался на ветру, точно крылья дракона отправившегося на охоту.
На плечах старца сидели целая стая воронов — таких же черных, как и мрак Хель. Красные глаза птиц тускло алели в сумраке, они хрипло каркали всякий раз, когда их хозяин поворачивал голову направо или налево, однако, ни разу не слетели с его плеча. Вслед за черным жеребцом-красавцем по небосклону передвигались прыжками два огромных волка. Их шерсть серебрилась в лунном свете, и казалось, что сами звери сотканы из нитей прозрачного тумана…
Конан стряхнул наваждение. Иллюзия была настолько реальной, что долгое время варвар не мог поверить, что все это ему только лишь привиделось.
— Никак сам Хар путешествует по небу, — сказал Тьяцци, уставившись ввысь вслед исчезающим во тьме силуэтам.
— Как…? Ты тоже видел это?
— В лунные ночи дух Игга появляется среди звезд. Отец Дружин гонит полчища мертвецов, и странно, что в этот раз он был один. Я опасаюсь, он кружит над нашим войском, ожидая, когда последние воины падут в битве и тогда…
— Глупости, — поморщился Ингурд. — Хара нет в мире живых, он никогда бы не явил свой лик смертным. Все это иллюзия, придуманная кем-то из ныне царствующих богов, чтобы ввести нас в заблуждение.
— Ну, тогда и пробуждающийся Хёггсен тоже заблуждение, — мрачно сказал Динхвалт, — которое, вероятно, выдумали Высшие боги, чтобы как-то попугать друг друга.
У Снежного не нашлось, что сказать на это.
— Я уверен, северные владыки бесследно сгинули на Рагнарёк, — сказал ванир после некоторого молчания, — и они уже не вернутся: Никогда. Память о них сотрется через столетия, а может быть и раньше. Ума не приложу, как нечестивец Хёггсен сумел воскреснуть из мрака забвения.