Ключ Руна

Изотов Александр

Я остро почувствовал, что настал момент истины. Но только что преподанный урок усвоился хорошо, да ещё вспомнился указ барона «не лезть к гномам». Я, конечно, залез к ним уже по самые по уши, но если уж сам барон, в дружине у которого такие здоровенные терминаторы, как орк Платон Игнатьевич, опасался гномов…

Не-е-ет, нельзя с ними ссориться. Вот вообще нельзя.

Улыбка у гнома была такой зловеще милой. Поэтому я тоже улыбнулся во все тридцать два — или сколько их там у полукровок — зуба. От души? Конечно!

От души-и-и, душевно, в душу.

Потом я глянул на камушек. А, может, выкинуть его?

— Вот это ты даже не думай, — Копаня тут же покачал пальцем, перестав улыбаться, — Можем друг друга мордами возить, носы ломать, веселиться, в общем. Друзья ж чай, помиримся сразу душевно, и дружба крепче будет. А вот обида гномья — дело совсем другое!

— Копаня Тяженич, да как ты так мог подумать-то? — я ловко подхватил камушек в кулак, — Да чтоб гнома, да не встретить, и чтоб не от души?

Копаня тоже улыбнулся мне, потом обвёл взглядом столик перед ним и вздохнул:

— Да вот не чую я душевности-то, — он с сомнением понюхал кружку, пахнущую квасом, — Эй, «обо мне печётся»! Есть у тебя что для души?

Слуга удивлённо вытянулся.

— Да я, господин, у меня же…

— Ой, «печётся»! — гном поморщился, — Мне-то не заливай. При твоей нервной работе ни за что не поверю… И себе бы плеснул, вон какой бледный.

Я глянул на Захара и кивнул. Но тот так и стоял, сгорбившись, и тут Копаня протянул мне руку:

— Ну-ка, дай покажу. А хотя-а-а… Мастер Зот тебе какую руну-то сказал?

— Эээ… — я замялся, резко вспомнив, что «эз-ле» означает «искать». С некоторым сомнением я оторвал от камешка глаза, подняв их на Копаню.

Камень наверняка ищет то, что мне нужно… Надо только знать, что именно мне нужно.

— Эз-ле, — сказал я.

— Ну что ты бормочешь, как козе под хвост, — он требовательно протянул руку, — Дай сюда! Чётче, с душой… Хотеть нужно, а не хернёй страдать. Эз-ле!

Синий камушек тут же задрожал, бросив жёлтый круг под Копаню, и, повернувшись в направлении второй комнаты, резко замер. Мы все повернули туда головы, особенно Захар.

— Ха, печёный! А говоришь, нет у тебя ничего… Тащи давай!

Орк, вздохнув и задумчиво почесав лоб, отправился в соседнюю комнату. А гном заулыбался так искренне и счастливо, как будто только за этим сюда и пришёл. Ну, а что ещё надо уставшему с дороги работяге?

— Ищет ещё, значит. А весь такой бледный, будто уже выдохся, — гном, зевая, разглядывал иолит, пока Захар копался за стенкой, — Вон, чего-то нашёл, значит, есть ещё ярь в яровницах… Да я не про орка твоего, про камень!

Потом он, улыбнувшись, зажал камушек в кулаке и, закрыв глаза, что-то пробормотал. Вспыхнул его собственный свет под диваном, засиял и кулак.

— На! — камушек был мне возвращён, — Может, ещё потарахтит немножко.

— Спасибо…

Я уставился

на иолит. Эх, хоть бы уровень зарядки можно было как-нибудь увидеть.

Так, значит, мысленно представляю бутыль с настойкой. Хорошо так представляю… И блеск стекла, и аромат содержимого, и жжение в горле.

— Эз-ле!

Камень не отреагировал, и я, чуть надув губы, поднял взгляд на Копаню.

— Ну ты болезный, нет? Это ж тебе не яродей рождённый, ему время нужно. Да и на поиск-то яри много требуется.

— А что, у него есть и другие функции?

— Фуксы? — переспросил Копаня, — Не знаю никаких фукс.

Тут он довольно похлопал себя по бороде, глядя, как перед нами поставили изящные рюмки и туда полилась жидкость. Я даже не успел пригубить, как он мигом хлопнул налитое и с довольным рыком поставил рюмку обратно.

— Ух-х, красота! И почему мы так не умеем?! — он прикрыл глаза, потом снова глянул на меня, — А тебе мастер Зот, получается, лишь одну руну подсказал?

Я кивнул, а гном в это время снова протяжно зевнул.

— Вот же ста-а-арый жадный хрыч! Так-то это камень-помощник, он мно-о-о-ого чего может, — кое-как закрыв зевающий рот, проговорил он, а потом махнул Захару, чтоб не стоял истуканом, а добавил.

Мне нужен был ясный ум, я не знал границ выдержки у этого тела, и лишь пригубил для приличия. Но в этот момент чуть не навернулся с табурета, лишившегося сегодня четвёртой ножки.

— Да расплещешь же! Ой, верхоёвины, вы вообще ничего не можете, — Копаня привстал, требовательно протянув руку за иолитом, — Дай!

Потом подсунул его под мой табурет, как раз на место отсутствующей ножки.

— То-ро! — с чувством шепнул гном и, отпустив камень, с улыбкой откинулся на спинку дивана, — Ну вот, может же… Узнаю твёрдость мастера Зота, вообще не болтается.

Я, увидев его пустые пальцы, сначала не понял. Потом, осторожно заглянув под табурет и стараясь не заваливаться, увидел прилепившийся под сидушкой синий камень.

— А вот так? — рявкнул Копаня, и мне тут же прилетел удар по лопаткам.

Я зашипел и чуть не прикусил язык, до того мощный был этот дружеский шлепок. И уже мысленно падал со сломанным табуретом, когда понял, что нет, не падаю… Сижу, выгибаюсь от боли, но табурет при этом не подвёл и не рухнул.

Поддавшись удивлению, я сам надавил на сидушку, перекидывая вес на ту сторону, которую подстраховывал иолит. Так, стоп… А это как?!

Я тут же вскочил и поднял табурет. Он легко поднялся, а вот иолит остался висеть в воздухе в том же месте, на высоте поломанной ножки.

Не придумав ничего лучше, я поднял ногу, поставил её на камень. Потом, оттолкнувшись второй, чуть привстал на иолите… Держит!

Копаня скучающе смотрел на всё это, как на танцы первобытного аборигена с пневматическим домкратом.