Ключ Руна
Шрифт:
Я глянул на эльфа Древнёва и сам чуть было не испугался за его здоровье. Просто «дворецкий» стал бледнее самой смерти — когда я его бил, он так не боялся, а тут вообще будто пришельца из ада увидел. Как бы сердце не прихватило.
— Да я на одну ночь всего, — гном крякнул, откидываясь на спинку, — Ну, чего стоим-то? Ужин-то будет, а, Грецкий?
Я растерянно глянул на хозяина дома, и тот, едва успев кивнуть, быстро ретировался из комнаты. Остались только мы — я, гном и мой Захар, который тоже стоял, заметно побледнев. Кстати, у орков бледнота выглядела довольно
Судя по реакции Захара и хозяина дома, гость был необычным. Но что именно было необычно — сам гном как явление, или именно этот гном? Двойной круг под ним продолжал гореть, и я подумал о том, что у молодёжи в горах круги были одинарные. Неприятная мысль, что этот незваный гость сильнее шаолиньского ученика, заставила меня быть настороже.
— Кому обязан честью? — прикрыв дверь, всё же спросил я.
— Дык я ж известно кто-о-о, — тот, тряхнув рукой, протяжно зевнул, — Гном я, разве не видно? — и хохотнул.
— Ваше сиятельство, это член Уральской торговой гильдии гномов… — наконец, открыл рот мой Захар.
— Председатель качканарской общины, попрошу, — подняв палец для важности, буркнул гном и сбросил на пол мешок, — Копаня я, Тяженич. Проездом вот, дела у барона вашего, переночую — и на Качканар завтра, на гору…
Я только и поскрёб затылок, искренне недоумевая… Ну, а при чём здесь вообще я? Странно выглядит эта ночёвка, если до горы не так уж и далеко.
Дверь распахнулась, и вошёл Эдуард Вениаминович собственной персоной, неся в руках поднос с парящимися плошками и блюдами. Захар тут же подвинул к дивану стол, «дворецкий» водрузил поднос и склонился в низком поклоне:
— Чего ещё изволит дорогой гость? Я бы предложил свою лучшую комнату, и я…
— Сдрисни, ушастый, — сказал Копаня, схватив ломоть белого хлеба, тут же взял ложку и стал уплетать похлёбку, — Грецкий за всё платит.
На лице хозяина дома, конечно, повисла обида, выкрученные уши разгорелись краснотой, но он, сохраняя чопорное великодушие и кисло улыбаясь, задним ходом покинул комнату и прикрыл дверь. Не укрылось, с каким злорадством он глянул в мою сторону.
Во взгляде так и читалось: «Ну что, Грецкий, допрыгался?! Лучше волк, чем гному долг!» — вспомнилась мне пословица Захара.
— Захар, — задумчиво сказал я, в тишине наблюдая, как гость, причмокивая, расправляется с едой, — А ему я тоже, что ли, денег должен?
— Денег? — гном рассмеялся, аж выплюнув крошки, — Дык зачем гномам деньги, мы ж их накопаем, сколько хошь!
— Ну тогда, гость дорогой, не серчай, — я наклонился и потянулся к нему, хватая за шиворот.
Точнее, попытавшись…
Потому что дальше произошло не совсем понятно что. Вот вроде я был у диванчика, вот даже вроде я успел заметить кулак Копани… но мелькнул белёный потолок — ого, люстра-то какая, свечная! — и мой затылок встретил какое-то препятствие… А потом темнота.
Сначала я думал, что потерял сознание. Потом понял, что обычно, если в обмороке, боли-то не чувствуешь. А у меня лопатки так отбило, будто я сам добровольно
Твою ж ма…
— Ах… Ох!.. — мой стон перебили чьи-то вздохи, — Сухих веток вам под Древо!
Оказалось, я уже лежу в тёмном коридоре на разбитой вконец двери. А из-под её обломков выкарабкивается Эдуард Вениаминович, который, видимо, под этой самой дверью подслушивал.
Я схватился за грудь, закашлявшись, и сам свалился с придавленного «дворецкого». Гадство! Мне хватило пары секунд на размышления, чтобы понять, что с таким противником, как этот сраный гном, никак не справиться. Да и вообще, до меня сразу как-то дошло, что этот гном очень даже неплохо выглядит посреди комнаты, и совсем никак мне не мешает…
— Визитку-то, барин, визитку совсем порвали! — где-то надо мной затрепыхался голос слуги.
— Захар, отвали, — прохрипел я.
Самое главное, у меня явно был опыт в таких делах. И если меня дальше не бьют, значит, приглашают к разговору.
Быстро собравшись с силами, я встал, отогнал надоедливого Захара, с удовольствием наступил на створку, под которой так и охал хозяин дома Древнёв, и проковылял обратно в комнату. Подвинул сломанный табурет, стоявший неподалёку, уселся, осторожно балансируя на трёх уцелевших ножках, и улыбнулся гному.
Ну что, дубль два? Горные гномы мне второй шанс давали, значит, и тут будет. Поморщившись и потерев грудь, я скривился:
— Чуть душу не выбил…
— Так от души же, — Копаня улыбнулся, будто и не было драки, и чуть погромче добавил, — А кто подслушивает, тому гномы всё припомнят!
В коридоре раздались поспешные шаги…
— На чём мы остановились? — спросил я, — Что-то про то, что я тебе должен?
Гном не ответил, всё так же улыбаясь и глядя на меня кристально чистыми глазами, и продолжил наяривать похлёбку.
— Ваше сиятельство, вы же сами взяли камешек у гномов, — жалобно поморщившись, прошептал Захар, вставший рядом, — Нельзя брать подарки у гномов. Если гному будешь должен, обдерёт тебя до…
— Ты бы помолчал, труха степная! — тут же прилетел ответ от Копани, — Понапридумывают своих поговорок, а потом удивляются, чего это их гномы не любят.
Я кивнул на Захара:
— Ты извини моего слугу, он обо мне всё печётся.
Копаня хмыкнул:
— Печётся… С чего б нельзя брать подарки? Мы, если чего дарим, так от души! А кому мы от души, тот и к нам с душой, ясное дело! Ну, а кто к нам не с душой, тому подарок впрок не пойдёт. Ведь так?
Усмехнувшись такой корявой угрозе, я кивнул, чего ж тут неясного. Потом вытащил из кармана синий гномий камушек, который чарующе качнулся на цепочке. Так вот из-за чего весь сыр-бор. Как его там?
— Иолит, красавец, — прочавкал гном, расправившись с одной тарелкой и принявшись за другую, — Мастер Зот чаровал, узнаю его работу.
— А отдать обратно я его могу? — осторожно спросил я.
— Ну, Грецкий, не-е-е… Это как-то не от души! — гном, откинувшись и чуть расстегнув ремень, погладил набитое пузо, — Ты, Борис Палыч, чай в обиде, что ли? А ли я стесняю тебя?