Ключ Руна
Шрифт:
Видимо, для маленького Качканара субботний смотр на рынке вполне себе знаковое событие. По улице шли дети и взрослые, женщины и мужчины — люди, эльфы, орки и полукровки всех мастей… Только гномов я не видел, но они, судя по всему, были совсем обособленной расой.
И я уже приметил, что, помимо прилично одетых горожан и более простого мастерового народа, вместе с нами к рынку тащились здоровые парни в простых кожаных доспехах, и в их глазах читался настоящий боевой опыт. Так с недоверием смотрит на мирную жизнь
Некоторые такие бойцы тащили на плечах большие баулы с торчащими оттуда рукоятями. Судя по всему, они прям с дороги и шли на смотр к воеводе, надеясь, что после успеха им будет предоставлен кров. В основном это тоже были, кстати, орки и полукровки. Эльфы и люди, как мне казалось, находились здесь в явном меньшинстве.
На некоторых бойцах-орках я видел круглые боевые руны, но они были ненастоящими, а скорее всего, просто татуировками. Хотя чего это я? Всего день здесь, а уже решил, что всё знаю… Быть может, и «дешёвая городская варь» что-то может?
Наконец арка с надписью «Качканарский рынокъ» проплыла над моей головой, и я оказался на площади. Правда, сразу же уткнулся лицом в кованый шлем, из-под которого на меня смотрели внимательные голубые глаза.
— Оружие? — спросил дружинник.
Видя, как себя показывает народ, я расстегнул визитку и поднял руки. На перчатке у дружинника загорелась золотистая руна, когда он меня шлёпал по бокам, но больше никаких особых мер безопасности тут не принималось.
Я даже не сразу понял, что прошёл левее вместе с обычным народом. Оказалось, что дворяне, одетые побогаче, проходили гораздо правее, и осматривали их с большим уважением. Гадство! Ну, буду знать…
— В смотре участвовать будете? — послышался тонкий голос.
Пока я раздумывал, что ответить, оказалось, что юркий парнишка-эльф, стоящий с пером и листком наготове, обращался совсем не ко мне. За моей спиной стоял рослый парень, обычный человек, и он как раз снял баул со спины. К его вещам был привязан массивный дубовый щит с железной оковкой, по форме напоминающий каплю. Из самого свёртка торчала ещё и рукоять.
У парня были длинные рыжие волосы, свисающие лохмами до плеч, ничем не примечательные карие глаза и поджатые в недовольной ухмылке губы.
Стражник как раз вытащил из свёртка тонкий клинок в ножнах, потом глянул на парня:
— Можно?
Тот лишь поморщился, мол, не вопрос. Дружинник вытянул меч, и от меня не укрылось, что на лезвии засияли серебристые руны, отливающие синевой. Как, впрочем, и на дубовом щите.
— Ух и хорош! И как же вы, люди, так с металлом дружите? — стражник с писцом таращились на клинок, — Зачарованное?
Парень хмыкнул — «мол, ну естественно!» — и снова лишь молча кивнул, а потом махнул головой на паренька с листком.
— Тогда до твоего выхода он будет
— Имя? — спросил писец, и перо застыло в готовности.
— Лукьян, — нехотя сказал тот, поднимая баул и щит.
— Отчество, фамилия?
— Просто Лукьян, — буркнул верзила и, подвинув писца, прошёл дальше.
Наблюдая за детиной, который в росте оркам никак не уступал, я подумал, что человеческой крови в нём, наверное, была целая бочка. Вот тебе и Человек с большой буквы.
Меня снова кольнул нехороший взгляд, и я, обернувшись, приметил какого-то доходягу. Пыльные светлые волосы, сам смазливый, одет в рубашку и брюки… Светлая зелёная кожа выдавала в нём полукровку, но определить, кто у него мама и папа, я ещё не умел.
Его насмешливый взгляд с особым интересом перебегал от меня к листку в руках писца — «смазливый» даже губу закусил от нетерпения. Правда, заметив, что я на него смотрю, он тут же скрылся за спинами зевак. Но этой пары мгновений мне было достаточно, чтобы понять — за мной следят.
Я постоял ещё возле писаря, глядя на прибывающий боевой народ, желающий пробоваться, и раздумывая, надо ли мне участвовать в этой мясорубке. Просто больно уж серьёзное оружие там у них было… И топоры, и копья, и даже боевой арбалет у кого-то.
А мне с чем воевать? С иолитом? С учётом, что я знаю лишь две гномьи руны… Полторы — значения слова «то-ро» я не знал.
Внезапно до меня дошло, что этот странный полукровка будто бы ждал, когда я запишусь. Что, враги придумали для меня красивую смерть на ринге? Не-е-ет, моё время ещё придёт, а сейчас пока понаблюдаю.
Я двинулся дальше, решив обозреть площадь. Все торговые лавки вместе с возбуждённым народом оказались сдвинуты по краю, а в центре мастеровые как раз заканчивали возиться с помостом около метра высотой. Он, судя по всему, всегда здесь стоял, но сегодня его немного рихтовали под боевые нужды. Убирали боковые поручни, чтобы бойцы могли спокойно улететь вниз и сломать себе шею… А, нет, вон и солому стелют, причём довольно обильно.
Может, и вправду записаться? Если уж припрёт, прыгну в солому…
С одной стороны помоста были места для особых зрителей, и я уже заприметил там прогуливающегося вдоль лавок воеводу Платона Игнатьевича. Угрюмым взглядом он окидывал толпу и, судя по виду, ему совсем не хотелось здесь находиться. За его спиной торчала рукоять меча, хотя конца лезвия из-за поясницы я не наблюдал. Видимо, короткий клинок.
Белая карета княжны стояла за помостом с той стороны, и суету вокруг неё закрывал ряд дружинников, словно живой щит. Вокруг помоста, кстати, парами ходили ещё какие-то писари с кисточками.