Ключ Руна
Шрифт:
— И лишь потом умрёт, — хихикнул Ухояр.
— Ну, друг, полегче, они же ещё молоды.
— Нет, мастер Орчеслав, — покачал пальцем старый эльф, — Чем раньше они узнают, что у этой палки два конца, тем для них же лучше.
— Таки да…
Отроки стали перешёптываться, но меня толкнул локтем Денис.
— Это он о том, что…
— Громче, — сказал Орчеслав Добрынич, уставившись мутными глазами на ирокеза.
— Да я просто говорю о том, что…
— ГРОМЧЕ-Э-Э!!! — и звонкий удар клюкой.
Потирая
— ЕСЛИ ОПУСТОШАТЬ ИСТОЧНИК БЕЗРАССУДНО, — заорал он, чтоб все слышали, — ТО ЯДРО МОЖЕТ ЗАБРАТЬ ЖИЗНЕННЫЕ СИЛЫ!!!
Повисла гробовая тишина, отроки обдумывали услышанное. Те, кто уже давно был яродеями, и так это знали, но для многих, и меня в том числе, это стало откровением.
Я сразу вспомнил тяжело дышащего Лукьяна после боя с Лешковым на смотре. Получалось, экономить ярь в бою просто жизненно необходимо, особенно жалованному яродею.
— Да, рождённому чуть полегче, он же ярь из мира сосёт, — буркнул Денис, присаживаясь рядом, — Так, Лукьян?
— Угу.
— А чего раньше об этом не сказал?
— Так ты не спрашивал, — пожал плечами Денис, — Я думал, это все знают.
Орчеслав с Ухояром опять вернулись к изучению телосложения разных отроков, хохоча при этом и без стеснения обсуждая:
— Лапищи-то — ух! А ноженьки — фьють… Ты как воевать-то собрался? Надо брёвна таскать! А у тебя… о-о-о, ядро какое мощное… а культяпки, как у синички… Тебе тоже брёвна! — все советы у них сводились к одному.
Я недовольно поджал губы. Крутились все вокруг да около, а к сути не переходили. Для меня это было всё равно, что учиться плавать, разглядывая море на картинках.
Как почуять этот сраный источник? Уже полмесяца в этом мире, а из всей волшбы у меня только гномий иолит. Ну вижу я эти проклятые руны, а толку-то?
Неужели единственный путь для меня был в том, чтобы раздобыть зачарованный человеком меч и постигать мастерство фехтования? Не-е-ет, я чувствовал, что тут был потолок… Всё это было хорошо вот против таких же остолопов, как я, и как те, которые тут собрались.
Но встречу яродея, как воевода… или даже выше. А Жнец? Жнецы какой силы?
Я вспомнил гнома, мастера Зота, как он раскрыл свой покров. Это я теперь уже понимал, что все эти руны и круги вокруг него были гномьим покровом, простирающимся в земле.
Если он и вправду Созерцатель, то и Жнецы, значит, не слабее, а скорее всего и сильнее. И если Жнец придёт, он мой зачарованный меч мне же в глотку и засунет, да ещё жевать заставит.
— Да не пугайся ты, ещё не всё потеряно, — Денис бахнул меня по плечу, — Были в истории полукровки, которые достигали вершин. При этом в начале их тоже безъярями объявляли. А, Лука?
Тот пожал плечами, а я хмыкнул:
— Правда, что ли?
— Ну-у-у… Легенды есть точно.
— Ну а брёвна-то
— Так наверное, это чтоб ты до конца свои силы израсходовал, — Денис потёр подбородок, — У нас в Вологде мы махали железными прутами… это толстые кузнечные заготовки такие, тяжеленные! До посинения махали, помню… И один раз нас не отправили спать, а оставили на всю ночь с этими сраными железяками. Как вспомню, так вздрогну!
— Ну и?
— Ну, так когда ты падаешь от бессилия… от настоящего бессилия… Вот тогда-то и чувствуешь, как он клюёт.
— Кто?
— Ну, источник, ядро твоё. Кап-кап-кап так тебе силу — и ты снова встаёшь, как огурчик, и начинаешь махать. Но зато чувствуешь его, как… ну-у-у… как вот мастер Ухояр сказал. Как новую мышцу, которую доселе не… эээ… — в этот момент Дениса толкнул Лукьян, и он, замолчав, обернулся.
Оказалось, что давно повисла тишина и нашу болтовню увлечённо слушает вся честная братия. Даже Орчеслав Добрынич и мастер Ухояр.
— Складно брешешь, человече, — довольно кивнул Добрынич, с нетерпением потирая клюку.
— Да, так и есть, огрызки, — поддакнул Ухояр, — Для того их и таскаете.
— А сами мы можем остаться на ночь? — нагло спросил я, косясь на брёвна. Кажется, теперь до меня дошло.
Старый орк поморщился. Ухояр улыбнулся:
— Ни разу не помню, чтобы отроки сами об этом просили…
— Да, на моей памяти такого и не было.
— Эх, а воевода ведь ворчать будет. Он так любит на их лица смотреть, когда огрызки понимают, что их забыли на дворе… — захихикал Ухояр.
— Воеводы нет, — Орчеслав цыкнул, — Почему б и не попробовать?
Мы уже начали вставать.
— Куда? — Добрынич аж подскочил.
— Что? — спросили мы хором.
— А за болтовню клюкой?!
Теперь я бежал по утоптанной дорожке, отмеряя шаг за шагом, с определённой целью. Конечно, синяки от побоев ныли, но это было ничто по сравнению с тем, как горели мои лёгкие.
Усталость имеет несколько этапов. Когда тебе самому кажется — «ну всё, поигрались, хватит» — это в человеке говорит мозг, привыкший, что энергию надо экономить.
Потом, когда оказалось, что хозяин тела и не спешит прекращать, подключаются другие ресурсы. Организм думает — ну, раз так надо, значит, придётся поднажать.
Этого пинка надолго не хватает, и вскоре даже организм начинает заявлять — всё, я устал. Смотри, чувствуешь бессилие? Ещё чуть-чуть, и упадёшь… Вот сейчас. Вот-вот!
Но ты не падаешь. Шаг, ещё шаг, и ещё… Шатаешься, пот заливает глаза. Но не падаешь.
Потом начинают гореть лёгкие — мышцы, выйдя на запредельный режим, сжигают кислород в таких дозах, которые лёгкие закачивать совсем не привыкли.