Ключ
Шрифт:
— Я на месте, — сказал в трубку инспектор.
— Зачем понадобился этот номер? Вам на этой линии легче отследить меня?
— Да нет, — ответил Аркадиан и глубоко вдохнул, стараясь отдышаться, — как раз наоборот. Мой телефон засечь гораздо легче — он на это специально настроен, вот я и решил избежать риска. Отсюда можно говорить вполне спокойно. Знаете, мне очень-очень жаль, что в больнице так получилось.
На это Габриель ничего не сказал.
— Я также проверил все улики, связанные с вашим побегом из управления. Вы были правы:
— Раз нет улик моего побега, то искать меня никто не будет, так вроде?
— О, вас ищут, причем очень старательно, только уже по другой причине. В больнице нашли ваши отпечатки, вы теперь — главный подозреваемый во всех трех убийствах.
Габриель не стал развивать эту тему. В новостях ничего об этом не говорилось — выходит, полиция действует втихомолку. Вероятно, считает, что он все еще не ушел далеко, поэтому не хочет спугнуть раньше времени.
— Тот тип — никакой не полицейский, — заметил он, словно размышляя вслух.
— Знаю. Я проверял. Пытаюсь выяснить, откуда он взялся, но пока что зашел в тупик. Не знаю, где вы скрываетесь, могу только посоветовать не высовываться.
— А что это вы вдруг оказались на моей стороне?
— Да потому, что вы, как выяснилось, были правы: где-то у нас в управлении завелась гниль. Я чувствую свою вину в том, что не сумел защитить вашу мать. Я должен был понять, что ей и всем вам угрожает нешуточная опасность. Теперь я должен побеспокоиться о том, чтобы ничего подобного больше не случилось.
— А Лив? За ней охотятся те же самые люди.
— Как я понимаю, они уже отыскали девушку, — проговорил Аркадиан и, тяжело вздохнув, пересказал свой разговор с полицейским из Нью-Джерси.
— Ее не убили, — резюмировал Габриель, когда инспектор закончил рассказывать. — Если бы ее хотели убить, то этот коп нашел бы тело в номере. Ее везут сюда. Должно быть, знают, что Таинство вошло в нее, вот и хотят вернуть. — Он посмотрел на часы, высчитывая, который час в Нью-Джерси. — Когда вы говорили с тем полицейским?
— Минут двадцать назад.
— А он ничего не сказал по поводу того, когда она могла пропасть?
— Сказал, что встретил ее в аэропорту, потом высадил у гостиницы часа в четыре утра. Около девяти приехал проверить, все ли в порядке, — она не отвечала на его звонки. Примерно в семь или в начале восьмого в гостинице прозвучала сирена пожарной тревоги. Вот он и решил посмотреть, как она там… Но в гостинице Лив уже не было.
— Судя по всему, пожарная тревога была подстроена. Именно тогда они ее, должно быть, и схватили.
— Я тоже так думаю. Проверил, не всплывал ли ее паспорт на рейсах из США, — пока ответ отрицательный.
— Ее не повезут сюда под настоящей фамилией. Организуют переброску чартерным рейсом или на частном самолете, с фальшивыми документами.
— Значит, мы должны перехватить ее уже здесь.
Габриель начал прокручивать в уме,
— Есть у вас надежные люди, которые могут понаблюдать в аэропортах?
Аркадиан сразу подумал о Юне Халдине и его охранной компании. Юну он доверял, но у того работала масса бывших полицейских, а за них всех поручиться было нельзя.
— Откровенно говоря, в нашем положении я не могу доверять никому. Да и если ее доставят сюда как груз, все равно никакой наблюдатель не обратит на это внимания.
Габриель мельком взглянул на экран телевизора, пытаясь как бы со стороны разобраться в проблеме, вставшей перед ними. Телерепортер стоял у Цитадели, пониже на экране шла крупная надпись: ГДЕ ЖЕ ТЕ, КТО СПАССЯ ИЗ ЦИТАДЕЛИ? Тут Габриель и сообразил, что видит перед собой решение.
— Нам не нужно наблюдение в аэропорту, — сказал он в трубку, — следует обеспечить наблюдение за Цитаделью. Ведь ее туда привезут. Будем считать, что Лив схватили между семью и девятью часами утра в Нью-Джерси. Есть окно в два часа, отсюда будем и плясать. Прямой рейс занимает двенадцать часов. Какая разница во времени между Руном и Нью-Джерси?
— Семь часов.
— Ну, скажем, она вылетела оттуда примерно в девять. Прибавляем двенадцать — получаем девять вечера в Штатах. В Руне будет четыре часа утра.
— Идеальное время для того, чтобы незаметно доставить человека в Цитадель.
— Точно. Значит, нам всего-то и нужно — караулить у горы перед самым рассветом и ловить всякого, кто там объявится.
Габриель тут же нахмурился, обнаружив слабое место в своих рассуждениях. Он лично не сможет ночью караулить у Цитадели, поскольку надеется быть в это время внутри монастыря. Представил себе Аркадиана, который в одиночку несет вахту и у которого до сих пор рука на перевязи. Требовалась помощь, но надо еще выяснить, на кого можно положиться, а это делало всю затею трудной и рискованной.
По телевизору показывали мэра города — он стоял у подножия горы на трибуне, уставленной микрофонами всех ведущих мировых агентств новостей. Габриель улыбнулся — впервые после разговора с Лив.
— Надо, чтобы вы кое-кому позвонили, — попросил он.
72
Весть о том, что брат Садовник заболел, мигом распространилась по Цитадели, проникая во все уголки, словно вирус, который, как опасались монахи, и был причиной заболевания. Слухи расползались по трапезным, отвлекали братьев от молитвы, от изучения священных книг, усиливали напряжение, пробуждали уснувшие было страхи: теперь, когда Таинства здесь больше нет, не обрушится ли на них всех библейский мор?