Ключи
Шрифт:
Как могли, мы успокоили мать и, когда она ушла, затихла в своей комнатке, стали с Аленой высматривать в квартире, не валяется ли где связка маминых ключей.
Они на стальном кольце, эти ключи, один - длинный, с тремя носами - от "предбанника" (у нас с соседями общая железная дверь), второй - от нашей собственной железной двери, плоский, с хитрой выемкой, и третий - латунный, попроще - от двери деревянной. Но особенно тревожно было из-за того, что потерян четвертый ключ, электронный, он в виде крохотного ковшика - им отмыкается дверь подъезда. Мало того
Мы с Аленой, стараясь не шуметь, осмотрели кухню, заглянули в углы, под стол, а на столе - в сахарницу, в мамину кружку, прошлись в нашу спальню. Конечно, и за обе входные двери выглянули - вдруг в "предбаннике" валяются. Алена перебрала в прихожей обувь - вдруг в какой-нибудь ботинок мать уронила. И в карманах наших курток глянули - могла и в чужой карман ключи сунуть. И в холодильнике посмотрели.
Нет нигде.
Нет ключей.
2
Чтобы поискать еще и в комнатке у самой матери, Алена утром отослала ее в магазин за майонезом и белым хлебом. Просто гулять возле дома старуха не ходит, отказывается:
– Что это я, как барыня, буду без дела по улице болтаться?..
– хотя и без врача любому понятно, кто посмотрит на ее измученное лицо, - Марии Степановне необходимо время от времени именно пойти погулять, подышать свежим воздухом, в доме-то душно. Эти пластиковые окна, будь они прокляты, насмерть запечатывают помещение, а приоткроешь во всю высоту - свищет сквозняк. Даже кирпич, припирающий раму на подоконнике, может съехать...
Но вот если старухе дали задание - она идет его выполнять.
– Зонт возьми, видишь - дождь.
– Не сахар, не промокну.
– Но все же взяла. Только вряд ли раскроет, потому что дожди с порывами - вдруг да еще поволокут старушку, а то и купол вывернется, сломается.
Итак, мы с Аленой в комнате мамы.
Конечно же, старуха наверняка раз сто у себя все посмотрела. Но бывают случаи - чужой глаз узрит то, что ты в упор не видишь.
На подоконнике, справа от балконной двери, прислонены к яркому стеклу (здесь южная сторона), в ореоле света, семь картонных иконок, среди них портрет иеросхимонаха Серафима Вырицкого (Муравьева), а также складень. Я из любопытства заглянул на обратную сторону - вязью написано "Спаси и сохрани" и меленько - "Молитва дорожная". И еще несколько выцветших бумажных иконок Христа и Богородицы. И одна тяжелая иконка, нарисованная на глиняной лепехе. И что-то вроде лозунга, окаймленного цветочками голубыми и розовыми: РУСЬ СВЯТАЯ, ХРАНИ ПРАВОСЛАВНУЮ ВЕРУ!
За этими крохотными иконками ключей не было, да и быть не могло - негде уместиться. Нет их и под книгами старухи, которые тут же на широком подоконнике лежат в особом порядке: слева "От святой купели и до гроба" (краткий устав жизни православного христианина), издательство "Трим", Москва, 1994 год, а справа - Псалтирь,
В углу, на полу, ее чуни, теплые, сухие, - в них старуха могла тяжелую связку уронить? Могла. Но нету и в них ключей. Нигде нет. Что же делать???
Мы с Аленой переглянулись. Остается действительно одно - сегодня же ставить новые замки. И как можно быстрее менять код чипа.
3
Я позвонил своему знакомому, Юрию Михайловичу Боголепову, инженеру из КБ "Автоматика", объяснил ситуацию, и он тут же, мигом, сквозь дождь, прикатил на своей вишневой иномарке и позвонил снизу с сотового.
– Бывает. Сделаю.
Я выдал ему тысячу рублей - если не хватит, он доплатит, потом рассчитаемся. А почему я именно Юрию позвонил - он и ставил нам замки на этой квартире три года назад, когда мы сюда переехали.
Боголепов, ловко вывинтив шурупы, вынул и обмерил тонким стальным метром один замок, затем, пристроив его на место, вытащил из железной двери и бросил в кейс другой замок, а на третий глянул и махнул рукой - замчище на общей с соседями двери стандартный, плоский, Юрий знает, где такие продаются.
Инженер укатил в город, а я поспешил - это поблизости - в фирму "Рекс", которая устанавливала домофон.
Специалисты по всяким охранным и противоугонным средствам располагаются на двенадцатом этаже Вычислительного центра. Лифт не работает, но ничего, я как белка взбежал наверх.
Здесь вдоль стен, за стеклом на витринах, чего только нет: и рупоры сирен, и тревожные кнопки, и микросхемы для сейфов. Молодые люди - кто говорил в телефон, кто листал газету "Коммерсантъ" - поднялись, увидев мое красное лицо, поняли с моих слов, что произошло, пообещали завтра выдать новые чипы (можно и старые перемагнитить, но пусть до утра поработают, нельзя же без ключей!), и я вернулся домой.
Жена тем временем уже сбегала в школу, упросила коллег заменить два ее урока, - нам надо сообразить, где наша бабулечка могла обронить ключи. Вдруг да еще найдутся?
Но не писать же на столбах и не давать же в газетах объявление?
Мы позвонили Елизавете Васильевне, той самой подруге нашей мамы, крикливой, с вечно вытаращенными от восторга или ужаса глазами за стеклами очков.
– Я, я!..
– закудахтала молодая еще старуха в трубку.
– Что, Машка упала, помочь? Или что, горчичники надо?
– Да нет, нет...
– Моей Алене ничего не оставалось, как прямо сказать о потере.
– Конечно, ничего страшного, - продолжала жена.
– Но все же лучше бы поискать. Не спросите ли вы в церкви, Елизавета Васильевна... не нашлись ли там случайно ключи?
– Поняла! Сделаю!
– радостно (из-за того, что нужна людям) завопила подруга нашей мамы. Она сейчас же, немедленно побежит в "церкву" и опросит всех. Там честные бабки работают.
Я решил заглянуть в Совет ветеранов.