Клювы

Кабир Максим

Толстяк, пять (десять, двадцать?) минут назад спавший в ванной, медленно шел по мастерской. В руках он держал шестилитровую пластиковую бутыль. Жидкость цвета вишни плескалась на половицы. Кто-то заворчал, отскакивая от брызг.

— Что вы делаете? — удивился Сорока. Он встал на пути толстяка.

Жидкость образовывала лужу у ботинок художника.

«Олифа», — подумал Филип. Искры — не все, но большая часть — погасли в голове. Словно костер потушили струей из шланга.

Толстяк икнул.

Затряс бутылью. Штанины Сороки потемнели от маслянистой жидкости.

— И что же это будет такое? — спросил Сорока.

— Хрррг! — прорычал довольный толстяк. Щелкнуло колесико зажигалки.

Опережая крики, толстяк засмеялся. Пропитанный олифой реглан вспыхнул, превращая безумца в огненный столб. Искры — теперь настоящие — закружили в воздухе. Затрещали волосы. Сгорающий заживо человек шагнул к Сороке и обнял его.

А мгновение спустя мастерская превратилась в духовку.

Снаружи (4): Голицыно

— Не выключай, пап, — смущенно попросил Саша, когда отец потянулся к ночнику.

Антон Журавлев погладил сына по мягким волосам.

— Ты помнишь, что мы с тобой решили насчет Бабая?

— Помню. Мы решили, что его нет.

— Тогда в чем дело?

Мальчик неопределенно повел плечами и коснулся ссадины на лбу.

— Болит?

— Уже нет. Пап?

— Да?

Мальчик тяжело вздохнул:

— Я бы хотел не видеть снов.

— Глупости. Сны — это прекрасно. Это целый мир.

— Па?

— Да, милый?

— Ты знаешь Песочного человека?

«Ну вот! — ухмыльнулся про себя Антон. — Неделю назад мы с боем выжили из шкафа Бабая, теперь ему на смену пришел новый монстр».

— Если он поселился в твоем шкафу, я буду взымать с него квартплату. Нам и так тесно, без сказочных персонажей.

— Он не в шкафу, а во сне.

— Понятно.

Отец встал с кровати и подошел к книжной полке. Провел взглядом по корешкам детских книг.

— Ага, вот он! — Антон снял с полки увесистый черный томик, на обложке которого значилось: «Гофман. Сказки». — Пожалуй, я заберу у тебя это пока.

— Мне они нравятся.

— Мне тоже. Но некоторые рассказы Гофмана чересчур взрослые. Я верну тебе их через пару месяцев, хорошо?

— Хорошо.

— И запомни, герой, в нашем доме тебе ничего не угрожает. Если тебе приснится какая-нибудь злюка, просто дай ей подзатыльник.

Саша заморгал, соглашаясь. Нижняя часть его лица уже была скрыта одеялом.

— Сколько раз тебя можно поцеловать? — поинтересовался Антон.

— Пять.

— Только пять? Я хотел тысячу пять.

— Ну, па, это же продлится до утра!

Отец засмеялся и поцеловал сына в переносицу разрешенные пять раз.

— Па?

— Да, Саша?

— А если я сделаю

что-нибудь плохое во сне, ты будешь ругать меня?

Вопрос застал Антона врасплох.

— Не буду, — произнес он. — Сны — это же понарошку.

— Хорошо, — сказал Саша. — Спокойной ночи, па.

— Спокойной ночи, милый.

— Ами выляли фифисоемо, — сообщила Олеся из ванной комнаты.

— Амумумумумоемо, — передразнил ее Антон.

Олеся выплюнула зубную пасту, прополоскала рот и повторила:

— Я говорю, что Саша выглядит обеспокоенным.

— Немного.

— Он снова спит с включенным светом.

— Знаю. Его монстры должны платить нам за электроэнергию.

— Бабай вернулся?

— Его кузен. Песочный человек.

Олеся вышла из ванной, массируя шею. Волосы забраны в хвост, футболка прикрывает бедра. Спальня наполнилась запахом шампуня и ночного крема.

— Какой человек? — переспросила Олеся.

— Песочный. — Антон похлопал ладонью по томику Гофмана. — Читала?

— Нет.

— Опасно покупать детям книги, не зная их содержания.

— Но там же написано «Сказки»! — испугалась Олеся. — Это что, не для детей? Это порнуха?!

— Не совсем! — засмеялся Антон. — Да не волнуйся ты. Книжка детская, но некоторые сказки уж очень мрачные. Например, «Песочный человек».

— Я видела полнометражный мультфильм. Ему даже «Оскара» вручили.

— «Молчанию ягнят» тоже вручили «Оскара». И не один.

Блестящее от крема личико Олеси напряглось:

— И сильно ли отличается мультфильм от книжки?

— Значительно. Песочный человек — эдакий Фредди Крюгер без полосатого свитера.

— Час от часу не легче.

— Он приходит в детские спаленки и сыплет в глаза малышей специальным песком.

— Чтоб они спали. Знаю.

— Да, но только от песка глаза малышей лопаются, и они слепнут.

— Ты шутишь?

— Нисколько. А еще Песочный человек любит забираться под одеяла и воровать детей. Знаешь зачем?

— Не хочу знать.

— Чтобы отнести их на Луну. Там у него гнездо, а в гнезде сидят его детеныши. Мерзкие существа с клювами. И угадай, зачем им нужны клювы?

— Давай остановимся.

— Правильно! Чтобы выклевывать глаза малышей!

— Черт, Саша все это читал?!

— Успокойся. Тысячи детей это читали.

— Но не все из них после прочтения становятся лунатиками!

— Не думаю, что лунатизм Саши связан с Гофманом. Доктор сказал, что это возрастное и вполне обычное явление. И что единичные случаи не должны нас тревожить.

— Вот как? Да ведь Саша чуть голову себе не разбил!

— Ты преувеличиваешь. Просто стукнулся о шкаф. Перепугал всех Бабаев, что в нем сидели.