Клювы
Шрифт:
Суханов ударил его стулом. Алюминиевая спинка врезалась в скулу. На этот раз было больно. Очень.
— Это просто сон, — сообщил Суханов. — Сон, и ничего больше.
— Нет, Дима…
Антон попытался подойти к соседу, но тот вновь ударил его: прямо в лоб. Комната закружилась, потолок и пол поменялись местами. Журавлев упал на стол, а потом уткнулся лицом в паркет. Рядом разбились бокалы, загрохотала винная бутылка.
«Этого не может быть, — пронеслось в голове Антона. — Лунатики не в состоянии делать такие вещи!»
Но вопреки всему, что было написано про сомнамбулизм в Интернете,
Перед глазами поплыли багровые круги, сквозь которые Журавлев видел припухшее от сна умиротворенное лицо. Воздух едва проникал в передавленную гортань.
— …аснись!.. — прохрипел Антон и вонзил ногти в бедро Суханова, надеясь разбудить его, но и это не подействовало.
Сосед на секунду ослабил хватку — лишь затем, чтобы отвести назад голову и ударить Антона лбом в центр лица.
Захрустели, ломаясь, хрящи, горячая боль хлынула в горло.
Дима смотрел на него рассеянно. Теперь и его лицо было в крови: в крови Антона.
— Песочный человек хочет, чтобы я убил тебя, дружище, — сказал Суханов Дремлющий. — И я думаю, что тоже этого хочу.
Журавлеву было слишком больно, чтобы осознать сказанное, к тому же руки лунатика опять сомкнулись на его шее. Конечности Антона конвульсивно задергались, ногти царапали паркет. Что-то острое кольнуло его ладонь. Сталь. Маленький стальной предмет. Спираль. В последней попытке спасти свою жизнь он сжал находку так, чтоб острие торчало между пальцев, и ударил Суханова.
Штопор, которым была откупорена бутылка вина для романтического свидания, воткнулся в горло лунатика, прямо под гландой. Димины руки разжались. Приоткрытый рот выпустил мычание и красный пузырь слюны. Кровь хлынула из раны. Лицо сохраняло безучастное выражение.
Кашляя и отплевываясь, Антон столкнул с себя Суханова и поднялся на ноги. Он был весь в крови: своей, соседской. Разбитый нос свистел. Что он скажет Олесе и сыну? Как объяснит все это?
Дима лежал на полу, разглядывая потолок немигающими глазами. Лишь тихое бульканье подтверждало, что он еще жив. Антон нашел на кухне скотч и заклеил горло соседа липкой пленкой. Бульканье прекратилось.
— Мне немного больно, — сказал Суханов.
— Мне тоже, вонючий ты ублюдок. Лежи смирно, сейчас я вызову скорую помощь.
— Хорошо.
«Это совсем не похоже на лунатизм, — подумал Журавлев, выплевывая сгусток крови. — Это какое-то гребаное бешенство!
Он вывалился из соседского дома, прижимая к уху телефон. Луна, как и прежде, правила на небе, необычайно большая, идеально круглая.
— Почему не отвечаете, мать вашу! — в сердцах выкрикнул Антон.
Два выстрела громыхнули где-то поблизости. Одновременно дом на другой стороне улицы, оглушительно взревев, разорвался. Стены рухнули, выблевывая на асфальт труху быта, искореженный газовый котел кусками вылетел на газон, крыша ввалилась, а на ее месте расцвел бутон огня.
Антон так и застыл, озаренный всполохами пожара. Короткие гудки сигналили в его ухо из телефона.
— Там же были дети… — прошептал он. — Трое детей…
Пламя
Но расцвеченная огнями улица крепко спала, и Антон был один на один с ужасом, который становился все иррациональнее.
А потом появилась она: женщина лет сорока с трубочками бигуди в волосах, в развевающейся на ветру ночной сорочке. Она брела по тротуару, слепо таращась в пустоту, и повторяла:
— Они не хотели спать. Их так сложно уложить. Они должны были уснуть…
Антон выронил телефон и побежал.
Не к женщине, которая спала и ходила во сне — и зачем-то несла в руках окровавленный тесак.
Он побежал к своему дому, туда, где сейчас спала его семья, его маленький Саша, его красавица-жена.
— Олеся! — завопил он, врываясь в прихожую. Из ноздрей сочилась кровь, но Антон глотал ее, не замечая. — Олеся, проснись! — Он едва не упал на кухне, схватился за холодильник. — Олеся, Саша, вы меня слышите?!
«Если я сделаю что-нибудь плохое во сне, ты будешь ругать меня?» — спросил его Саша вчера. Вопрос в том, насколько плохое? Не имел ли он в виду убийство своей подружки молотком для мяса? Или подрыв газовых котлов?
Еще один взрыв сотряс стекла, но Антон не остановился. Он бежал по коридору к открытым дверям их с Олесей спальни, к закрытой и запертой двери в детскую.
— Олеся, проснись!
«Представляешь, — сказала она ему, — мне снилось, что я съела Сашу».
Антон заколотил в двери детской, размазывая по деревянной поверхности кровь.
3.4
Дома он собирался почитать Чапека, чтобы расширить словарный запас. Но образ утреннего клиента маячил в сознании. Приключения капитана Ван Тоха [7] не усваивались.
«Чтоб тебя!» — Корней поплелся к компьютеру. Вбил в поисковик фамилию великана.
Браузер завис на мгновение, потом выбросил список сайтов.
Отто Леффлер — ученый-химик тысяча девятьсот двенадцатого года рождения.
Отто Леффлер — пилот-ас Первой мировой.
7
Капитан Ван Тох — персонаж книги Карела Чапека «Война с саламандрами».
Еще «Твиттер» [8] молодого немца — явно не того, кто нужен.
Ниже шли Вильгельмы и Курты Леффлеры.
Корней пожал плечами, потянулся к мышке.
Его челюсть медленно поползла вниз. Пол зашатался под ногами. В позвоночник будто залили ртуть.
Он узнал фотографию напротив первой же ссылки.
Сужающийся к макушке череп, широкая линия рта, впалые щеки. Вот он, сегодняшний гость.
— Но это невозможно… — прошептал Корней.
Пальцы покалывало. Он навел курсор. Прыгнул в статью, как в прорубь.
8
Признана в РФ экстремистской организацией, ее деятельность запрещена.