Книга 2

Высоцкий Владимир Семенович

Иногда срываюсь с места, будто тронутый я, До сих пор моя невеста мной не тронутая. Про погоду мы с невестой ночью диспуты ведем, Ну, а что другое если,- мы стесняемся при нем. Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.

А вот он мне недавно на работу написал Чудовищно тупую анонимку. Начальник прочитал и показал, а я узнал По почерку родную невидимку.

Оказалась невидимкой - нет, не тронутый я Эта самая блондинка мной не тронутая. Эта самая блондинка - у меня весь лоб горит. Я спросил: - Зачем ты, Нинка?
–

Чтоб женился,- говорит. Обидно мне, досадно мне, ну, ладно.

Все относительно

– --------------

О вкусах не спорят, есть тысяча мнений. Я этот закон на себе испытал. Ведь даже Эйнштейн, физический гений, Весьма относительно все понимал.

Оделся по моде, как требует век

Вы скажете сами:

– Да это же просто другой человек.

А я - тот же самый.

Вот уж, действительно

Все относительно,

Все-все. Все.

Набедренный пояс из шкуры пантеры... О да. Неприлично. Согласен, ей-ей! Но так одевались все до нашей эры, А до нашей эры им было видней.

Оделся по моде, как в каменный век

Вы скажете сами:

– Да это же просто другой человек.

А я - тот же самый.

Вот уж, действительно

Все относительно,

Все-все. Все.

Оденусь, как рыцарь и после турнира Знакомые вряд ли узнают меня. И крикну, как ричард я в драме шекспира: - Коня мне. Полцарства даю за коня.

Но вот усмехнется и скажет сквозь смех

Ценитель упрямый:

– Да это же просто другой человек.

А я тот же самый.

Вот уж, действительно

Все относительно,

Все-все. Все.

Вот трость, канотье... Я из нэп-а. Похоже? Не надо оваций! К чему лишний шум? Ах, в этом костюме узнали? Ну что же Тогда я одену последний костюм.

Долой канотье! Вместо тросточки - стэк.

И шепчутся дамы:

– Да это же просто другой человек.

А я тот же самый.

Будьте же бдительны, все относительно,

Все-все. Все.

Каменный век

– ----------

А ну, отдай мой каменный топор И шкур моих набедренных не тронь, Молчи, не вижу я тебя в упор. Иди в пещеру и поддерживай огонь. Выгадывать не смей на мелочах, Не опошляй семейный наш уклад. Неубрана пещера и очаг. Избаловалась ты в матриархат.

Придержи свое мнение.

Я глава и мужчина я.

Соблюдай отношения

Первобытно-общинные.

Там мамонта убьют, поднимут вой, Начнут добычу поровну делить. Я не могу весь век сидеть с тобой, Мне надо хоть кого-нибудь убить. Старейшины сейчас придут ко мне, Смотри еще: не выйди голой к ним. Век каменный, а не достать камней, Мне стыдно перед племенем моим.

Пять бы жен мне, наверное,

Разобрался бы с вами я.

Но дела мои скверные,

Потому - моногамия.

А все твоя проклятая родня. Мой дядя, что достался кабану, Когда был жив, предупреждал меня: Нельзя из людоедов брать жену. Не

ссорь меня с общиной, это ложь, Что будто к тебе кто-то пристает. Не клевещи на нашу молодежь, Она надежда наша и оплот.

Ну, что глядишь?

Тебя пока не бьют.

Отдай топор,

Добром тебя прошу.

И шкуры где? Ведь люди засмеют.

До трех считаю, после задушу.

Рай в аду

– -------

Переворот в мозгах из края в край, В пространстве много трещин и смещений. В аду решили черти строить рай, Как общество грядущих поколений.

Известный черт с фамилией Черток,

Агент из рая, ночью, неурочно

Отстукал в центр: в аду черт знает что.

Что именно, Черток не знает точно.

И черт ввернул тревожную строку Для шефов всех лазутчиков, амура: "За мной следят, сам дьявол начеку, И крайне ненадежна агентура".

Тем временем в раю сам Вельзевул

Потребовал военного парада.

Влез на трибуну, плакал и загнул:

"Рай, только рай - спасение для ада!"

Рыдали черти и визжали: - да! Мы рай родной построим в преисподней! Даешь производительность труда! Пять грешников на нос уже сегодня!

– Ну, что ж, вперед! А я вас поведу,

Закончил дьявол, - С богом! Побежали.

И задрожали грешники в аду,

И ангелы в раю затрепетали.

И ангелы толпой пошли к нему, К тому, который видит все и знает. И он сказал, что он плевал на тьму, Лишь заявил, что многих расстреляет.

Что дьявол - провокатор и кретин,

Его возня и крики - все не ново,

Что ангелы - ублюдки, как один

И что Черток давно перевербован.

Не рай кругом, а подлинный бедлам! Спущусь на землю, там хоть уважают. Уйду от вас к людям ко всем чертям, Пускай меня вторично распинают!

И он спустился. Кто он? Где живет?

Но как-то раз узрели прихожане:

На паперти у церкви нищий пьет,

– Я - бог!
– Кричит, - даешь на пропитанье!

Конец печален. Плачь и стар и млад. Что перед этим всем сожженье Трои?! Давно уже в раю не рай, а ад. Но рай чертей в аду давно построен.

Если я богат, как царь морской

– ----------------------------

Если я богат, как царь морской, Крикни только мне: - лови блесну. Мир подводный и надводный свой Не задумываясь выплесну.

Дом хрустальный на горе для нее.

Сам, как пес бы, так и рос в цепи...

Родники мои серебрянные,

Золотые мои россыпи.

Если беден я - как пес один, И в дому моем шаром кати. Ведь поможешь ты мне, господи! И не дашь мне жизнь скомкати...

Дом хрустальный на горе для нее...

..................................

Не сравнил бы я любую с тобой, Хоть казни меня, расстреливай. Посмотри, как я любуюсь тобой, Как мадонной рафаэлевой.

Дом хрустальный на горе для нее.